Ридэль и Алиенора

 – Я всё равно это сделаю, даже не отговаривай. Уже сделала.

– Как это: уже? – ужаснулся мужчина. – Ваш батюшка Мерджим Танар'ри, будет очень зол! И Тамсин…

– А вот сестра пусть вообще молчит, – поморщилась Алиенора и её лицо снова стало серьёзным, утратив улыбку. Мужчина только головой покачал. – Я старшая и считаюсь наследницей рода, так что имею полное право касаться этого камня.

– Чёрного рубина, поглощающего вражескую магию, сильнейшего артефакта, касаться может только ваш отец, – ворчливо заметил Янкель.

 – Если Вы взяли у отца камень…

– Взяла.

– Тогда нас ждут неприятности, – вздохнув, закончил бедняга. – Большие.

А девушка, поддразнивая, похлопала ладонью по матерчатой сумочке, висящей на поясе. Засмеялась, наблюдая, как Янкель задохнулся от возмущения, подмигнула. Сумочка походила на бархатный мешочек, притороченный к поясу, и через его ткань отлично прощупывались грани массивного рубина. Алиенора коснулась ещё раз, испытывая блаженство. Даже через материал чувствовалась исходящая от артефакта энергия.

В следующий миг им пришлось прекратить препирательства и угомониться, так как они подошли к концу длинного и, в общем-то, мрачного зала Дома Танар'ри. Помещение было довольно широким, но загромождённым двумя рядами квадратных колонн по бокам, за которыми с небольшим отступом располагались стрельчатые окна; исполнено в антрацитово-чёрных и тёмно-синих тонах, и выполняло роль аванзала. Обстановка мерцала серебром и золотом, особенно эффектная на чёрном фоне.

С потолка свисали длинные стяги, почти касаясь раздвоенными концами пола. На тёмно-синем полотне красовалось изображение семи лун в разных степенях фаз развития: от тоненького серпика, до полноценного «блюдца», а в центре разбрасывал лучи тот самый, легендарный камень. Со стороны могло показаться, что такое обилие лун на штандарте есть любовь художника к ночному светилу – очарованный магией звёздного пастуха он раз за разом изображал одно и то же, смакуя изображение со всех сторон – но нет, это были реальные семь лун Ксантании*, запечатлённые в определённый день.

Заканчивался аванзал тройными, впечатляющей высоты арочными дверями, больше похожими на врата. Самая высокая арка посередине, две помельче – по бокам. У выхода на глянцевом от полировки полу печать Дома, врезанная прямо в камень, сверху из лепнины скалятся физиономии устрашающих существ. А рядом с вратами в молчаливом карауле застыла охрана.