Хозяйственная история графини Ретель-Бор, или Непросто графством управлять

– Вот графинюшка, всё готово, – говорит Элен и забирает бельё у девушки.

Они остаются в спальне и чего-то ждут.

– Изабелюшка, что же вы ещё в постели? Али передумали мыться? Коли так, то я отпущу служанок. Работы у них навалом.

Это какой же работы? Платьями пол подметать?

Память Изабель подсказывает, что мыться самой – это не господское дело. Надо, чтобы служанки помогали. Причём мытьё такое – в грязной же ночнушке в бочку забираешься и окунаешься. Девушки из кувшинов водичкой голову польют, мылом немного волосы промоют и сполоснут.

На этом всё. Водные процедуры, так сказать, окончены.

Но мне такого не надо.

– Пусть идут. Я сама помоюсь, – заявляю категорично.

Девушки какие-то запуганные – плечики ссутулили, и головы ещё ниже опустили.

Нахмурилась и покосилась на Элен.

Воспоминания об этой женщине, пробуждают лишь тёплые чувства в моём сердце. Точнее, это была память и чувства Изабель.

И я не нахожу ничего такого в памяти своей предшественницы, что могло бы указывать на деспотичность Элен.

Напротив, эта женщина была хоть и строга, но справедлива и учтива со всеми служанками.

Изабель иногда называла Элен мамушкой.

В общем, что-то мне подсказывает, дело тут не в Элен, а в управляющем.

Изабель его боялась. Даже я при вспоминании об этом человеке невольно вздрагиваю – остаточная память тела.

Но ничего, я разберусь с этим.

А пока – чистота, иди ко мне!

– Но графинюшка! Как же вы сами-то? – всплеском разводит руками Элен.

 – А ежели упадёте? Или утопните?

Начинается маразм.

– Элен, я не упаду и не утону, – отвечаю женщине немного раздражённо и говорю уже служанкам. – Девочки, идите, занимайтесь своей работой. Позже я со всеми…

Чуть не ляпнула «познакомлюсь».

Но вовремя прикусила язык и сказала:

– …поговорю.

Девушки делают небольшой поклон и шустро удаляются.

– Изабелюшка! – испуганно восклицает Элен. – Что ж ты задумала-то? Неужто Тинарий тебя околдовал?

– Мамушка, прошу, оставь меня, – проговариваю устало.

 – Я сама справлюсь. А перед тем как мыться, я хочу помолиться и поблагодарить Инмария, что спас мою жизнь и даровал второй шанс. Моё омовение – это своего рода дань уважения богу.

Элен от моей речи впадает в ступор, но тут же отмирает.

– Вы так давно не называли меня мамушкой.

Улыбаюсь ей самой доброй улыбкой.

Элен улыбается в ответ и интересуется:

– Омовение как дань уважения Инмарию?

– Именно, – киваю ей.