Новогоднее (не) счастье в Академии Магии

У коменданта, что до этого сидел в кресле, забросив обе ноги на стол и читал свежий выпуск городской газеты, срабатывает сигналка, оповещая о вошедшем.

Он лениво опускает газету и глядит на вход. По мере приближения кота у худого точно жердь и дряхлого как старый, поношенный, пожёванный крысами и молью тапок коменданта мужского общежития, округляются за толстыми стёклами очков блеклые глаза. Рот в ужасе приоткрывается.

Что удивительно этот древний старик, который на первый взгляд кажется, вот-вот от дуновения лёгкого ветерка рассыплется прахом, резво вскакивает со своего места и не менее резво забирается на стол с воплем:

– СТОЯ-А-АТЬ! НЕ ДВИГАТЬСЯ-А-А!

Ещё и скрюченным пальцем с жёлтым ногтём на кота указывает.

Мы с ведьмочками, подглядывающие за этим странным действом, переглядываемся, а наша подруга Мариэль, болотная ведьма задаёт резонный риторический вопрос:

– Он что же, котов никогда не видел?

– Думаю, он просто таких матёрых котов никогда не видел, – хмыкает Джозефина, огненная ведьмочка.

Я шикаю на подруг, и мы продолжаем следить за развитием событий.

Баюн – кот дела. Он знает, что у нас не так уж много времени.

Кот на вопль старика останавливается, не менее величественно садится и обвивает длинным и пушистым хвостом свои лапы. Склоняет голову на бок и спрашивает:

– Милейший, это вы мне-у?

– ДА! – рявкает комендант и трясёт рукой, продолжая тыкать пальцем в кота. – Я знаю, что ты за зверь такой! Ты, кот Баюн! Людоед! Меня в детстве мама тобой пугала, так что брысь отседова, нечисть проклятая!

– Ну, знаете, что-у? Меня ещё никто-у так гадко не оскорблял! – глухо рычит Баюн и в его рыке слышен металл.

Комендант вздрагивает и не находит ничего лучше, чем молитва.

Садится на колени. Ага, прямо на столе. Озаряет себя троекратно кругом, как принято у местных, складывает ладони в молитвенном жесте, зажмуривается и начинает усердно молиться.

Баюн сверкает жёлтыми глазищами, бьёт хвостом и решает, прекратить сей балаган.

Встаёт, подходит к столу коменданта, который всё ещё молится о спасении и уничтожении грязной нечисти. Поднимается на задние лапы. Ставит одну лапу на стол и подпирает ей подбородок, с глухим раздражением на старикашку смотрит.

– …избави меня от нечисти проклятой. Разверни под ним геенну огненную и пусть он погибнет в священном праведном огне твоём…

Аннушка роняет лицо в ладони и беззвучно хохочет, потом говорит сквозь смех:

– Всё, хана коменданту.