Любовь (не) предлагать Или сделка с подвохом

Но вот как мне донести свою историю до людей, которые ненавидят Эвелину?

Надеюсь, я смогу доказать, что я – не она.

На третьи сутки открыла глаза. Вокруг темнота, хотя вроде как утро.

Слышался звук дождя и падающих капель на камень.

Ничего не изменилось: всё ещё в камере, всё ещё одна. И всё также блуждают сквозняки, обжигают и заставляют беспрестанно дрожать.

Широко зевнула, потянулась и почесала застывшими пальцами загрязнившиеся волосы.

«Сплошное разочарование!» – подумала с грустью, вспоминая, как приятно было вставать по утрам, принимать горячий душ, надевать чистую одежду, пить обжигающий чёрный кофе со сливками, есть бутерброд с маслом, огурцом и колбасой и ехать на работу.

Какая же у меня прекрасная жизнь была!

И чего я ныла?

Дура.

Поднялась на ноги, оттряхнула солому, набрала в ладони воды из образовавшейся лужицы и умыла лицо.

Дотянуться до оконца было невозможно. Слишком высоко.

И пить хотелось зверски. Но пока я держалась и не рисковала пить эту воду.

Я человек разумный и в век просвещения прекрасно знаю о бактериях, паразитах и прочей гадости, которая может водиться в этой чудной водичке.

Про есть вообще молчу. У меня желудок исполнял настоящие арии, требуя пищи.

А из пищи в этом месте была только сырая гниющая солома.

Кстати, воду и еду я требовала. Молотила по двери, стучала металлическими кандалами и цепью по металлу, но как уже говорила – ответом мне служила тишина и полный игнор.

Не хотелось бы загнуться в этом убогом месте от жажды, голода и холода.

Кстати, признаки простуды с сегодняшнего утра уже начали давать о себе знать. Сопли, озноб, подкашливание и голова словно чугун.

Эх, в тёплую постельку бы сейчас, горсть антибиотиков и чашку малинового чаю.

И только подумала об этом, как вдруг, металлическая дверь, похожая на сейфовую, пришла в движение.

Застонали несмазанные петли. Жутко от такого скрипа. Рычанье двери было как проклятье.

Звуки металла неприятно резанули слух. Но ещё более неприятно было увидеть чуть ли не армию вооружённых мужчин – настоящие воины стояли по ту сторону двери и глядели на меня как на исчадие Ада.

Ой, мама!

– Эвелина Нуар! Вы незамедлительно отправляетесь на суд!

Что! Суд?

Какой суд?

Меня что, сжигать будут?

Предупреждающе выставила вперёд руки:

– Не подходите ко мне…

Голос прозвучал сипло, жалко и безжизненно.