Любовь (не) предлагать Или сделка с подвохом

Вся улица, по которой меня везли, была загружена любопытными зеваками, слетавшимися, как мухи на мёд, поглазеть на ведьму.

Я приготовилась к самому худшему: к оскорблениям, которыми меня щедро осыплют горожане; к тухлым яйцам, помидорам или, прости господи, даже дерьмом закидают. Но нет, все молчали и провожали экипаж хмурыми и испуганными взглядами.

Может, Эвелину в народе любили?

Это для аристократии она была как кость в горле?

При любом раскладе, спасибо я ей ни за что не скажу.

Привезли меня к месту назначения довольно быстро.

Здание было белым, с золотой крышей и козырьками, окна цветные, но рассмотреть как следует, надо полагать, здание суда, мне не удалось.

Снова «взяв меня в плотную коробочку» грозные конвоиры быстро повели внутрь.

А там шумно и пахнет как в любом казённом учреждении.

Я вела себя примерно. Молчала и не делала попыток заговорить. А то ещё скажут, что колдовать начала и от страху тут же сожгут. А я жить хочу!

Меня отвели в какую-то комнатушку без окон, без мебели, вообще без всего.

И только я хотела сесть на чистый пол, как двери распахнулись, и в комнату вошёл… дядька Черномор.

Нет, ну по внешности его только так и описать: злобный старый карлик с очень длинной седой бородой и гусарскими усами.

Глянул он на меня снизу вверх злобным чёрным взглядом, будто я ему жизнь испортила…

Ой, чёрт!

А вдруг, Эвелина и правда, подгадила ему?

Не удивлюсь.

– Эвелина Нуар! Вы обвиняетесь в многочисленных преступлениях и скоро предстанете перед судом. Пока вы ещё здесь, вы можете признаться в других своих преступлениях, о которых уверен, мы ещё не знаем, но догадываемся, – преисполненный собственного превосходства, отчеканил этот нехороший мужик.

Нет, чтобы предложить защиту…

– Без адвоката я не стану отвечать на вопросы, – произнесла вежливым, но строгим тоном училки. И добавила с уверенностью в голосе: – Я имею право на государственную защиту.