Отложенная беременность, или Любовь после смерти

У него была массивная и упрямая челюсть с ямочкой.

Такой же подбородок был и у Макса.

Я прикрыла глаза и покачала головой.

Как же я раньше не замечала?

Глупая медсестричка! Чему тебя учили?

У отца Макса не было никакой ямочки на подбородке. Подбородок у него был тоже массивный, но острый и чуть выступающий.

Итак, мамины гены обычно составляют 50 % ДНК ребёнка, а папины – остальные 50 %. Однако мужские гены более агрессивные, чем женские, поэтому они чаще проявляют себя. Как, например, ямочка на подбородке.

Это доминантный признак. У Макса ямочка есть. У его отца нет. Но есть она у Ильи Алексеевича, который так пристально буравит меня взглядом своих усталых синих глаз…

Господи… Это какой-то бред…

Но если это не бред?

Если эта чудовищная история, правда?

Неужели, если это так, то родители Макса не рассказали ему, что он… приёмный ребёнок. Если так, то почему не сказали? Боялись, что он будет искать биологических родителей?

Не знаю.

Ничего не знаю и уже не понимаю.

Я помню, как горевали его родители. Горевали так же, как и я. Они тоже до последнего верили и надеялись, что он жив. Но сдались раньше меня.

И продолжили жить.

Я сжала переносицу и, вздохнув, произнесла:

– Пока я не стану никому говорить о Максе. Я буду называть своего мужа Максим.

Подняла на супругов усталый взгляд.

– Но я останусь здесь.

– Ладно, – согласилась Анна Сергеевна. – Спасибо, что поняли нас. И если хотите, мы можем прямо сейчас вам заплатить и даже доплатить сверху, скажем так, за непредвиденные обстоятельства.

Я чуть воздухом не поперхнулась и возмущённо посмотрела на женщину.

– Забудьте о деньгах, – сказала я на полном серьёзе. – Я нашла своего любимого мужчину. И ему нужна помощь. Думаете, я стану брать за это деньги? За помощь своему же супругу?

– Но он же наш сын… – произнесла Анна Сергеевна.

– С ума, что ли сошли? – рассердилась я. Потом смягчилась и добавила: – Извините.

Я сейчас сильно нервничаю из-за всего. Я буду рада, если вы меня поселите в своём доме и не станете морить голодом.

– Мы дадим тебе комнату и не станем морить голодом, – сухо сказал Илья Алексеевич. – И мы надеемся, что ты, Ника, не станешь портить жизнь ни нам, ни нашему сыну.

– Я хочу вернуть своего мужа, – сказала, глядя в лицо Ильи Алексеевича. – Я люблю его. И я верила, до последнего верила и надеялась, что он найдётся.