Проект «Сколково. Хронотуризм». Хроношахид

Юсуп отошел к нервно курившему в стороне водителю – худому, смуглому армянину. На скуле его краснел синяк, а разбитую голову ему бинтовала молоденькая медсестричка. В остальном он вроде бы не пострадал. Юсуп присел рядом на корточки, его все еще сильно подташнивало.

– У вас все в порядке? – спросила его медсестричка, не отрываясь от работы.

– Нормально-нормально, – Юсуп не стал говорить про головокружение. – А что с остальными пассажирами?

– Шестеро тяжелых, – со вздохом сказала девушка. – Помрут, скорее всего.

Их бы в Москву. Или хотя бы в Волгоград. Но туда вряд ли довезут. Далеко.

– А на вертолете? – удивился Юсуп. – Я по телевизору видел, как спасали людей на вертолетах.

– Ха, – презрительно сплюнул водитель-армянин. – По телевизору еще и не то покажут! Особенно перед выборами. Шойгу – там, Шойгу – здесь. А где он сейчас, этот Шойгу?

– Ты, отец, не болтай, чего не знаешь, – посоветовал неслышно подошедший со спины спасатель-эмчеэсник. – Вертушку мы сразу вызвали. Но когда прилетит?.

. Вчера всех кинули на тушение пожаров на север. Ни одной машины в области не осталось.

Юсуп мысленно выругался: ну что за страна, разве в ней можно жить?

– Ты понимаешь, что тут люди умирают? – заорал он на спасателя. – А если бы на их месте оказались твоя мать или жена?

– А что я могу? – попытался оправдаться тот. – Рожу тебе вертолет что ли? Обращайся к коммерсам, если денег много, – они вышлют.

Юсуп не понял:

– К кому?

– В прокат вертолетов. В Волгограде недавно один такой открыли.

На базе бывшего Качинского училища… Как раз на новую площадку перед республиканской больницей посадить его можно будет.

– И сколько нужно денег?

Эмчеэсник пожал плечами.

– Ну, штук двадцать-тридцать «зеленых» потребуется, – прикинул он. – Лететь-то придется в два конца. Километров по двести выйдет как минимум.

Сзади сдавленно охнула медсестра. Юсуп закрыл глаза. В ушах эхом отдавались бесконечные гудки скопившихся авто. Ему вдруг стало очень плохо.

Не голова, нет. Два противоположных по знаку чувства: жалость к пострадавшим и злость на самого себя, внезапно неравнодушного, – раздирали его на две части. Иметь возможность помочь и не сделать этого? Или помочь и провалить дело, которое в итоге принесет счастье в тысячи домов?

Хрустящие купюры жгли сердце. Юсуп рванул одной рукой подкладку, второй вытаскивая оттуда несколько пачек, и приказал эмчеэснику:

– Давай-давай, звони! Деньги есть.

Глава 4.