Дом у скалы. Ангел, который меня оберегает

Всю жизнь здесь живу. Нужно уважение проявить. Он нам в детстве свистульки из глины лепил. Такие заливистые…

– Дима, здесь, конечно, не Москва. Все немного по-другому. Народу меньше, все друг друга знают. Общаются. Но, если уж ты выбрал эту профессию, ты постарайся, так близко к сердцу все не принимать. Иначе, надолго тебя не хватит. Сгоришь, сам не заметишь как, – сказал Прохоров. Он уж, почти забыл, как сам начинал работать в органах. Что чувствовал тогда. Как, чуть не до слез, переживал каждую трагедию, каждую, казавшуюся чудовищной несправедливость.

Жизнь пообтесала, душа обросла коркой, зачерствела. Редко-редко, иногда все же случается, что хочется взвыть от жалости или, наоборот, от ярости и злости на тех, кто творит страшные, не укладывающиеся в голове вещи. Когда, к примеру, расследуют убийства детей. Но, Прохоров, в таких случаях, сразу твердо говорит себе: «Цыц! Надо всеми не наплачешься, да и толку никакого от этого не будет. Нужно подонков, кто творит такое, ловить, а не сопли распускать» И ничего, отпускает. И дальше можно делать свою работу с ясной головой и холодным сердцем.

Дима Рогозин кивнул.

– Да, я знаю. Я в норме. Вы не думайте, я справлюсь, – смущенно сказал он.

Прохоров хлопнул парня по плечу.

– Не сомневаюсь. Обязательно справишься.

* * *

– Прошу прощения! Извините! – вежливо повторял следователь, протискиваясь мимо сидящих болельщиков, к своему месту, переступая через вытянутые ноги, то и дело, задевая чьи-то колени.

Никто, особо, внимания на него не обращал. Все были поглощены игрой. Сегодня борьба была напряженной, интересной.

– Здорово! Как игра? – плюхнувшись рядом с приятелем, пропыхтел Прохоров.

– Здорово! Ну, ты вообще! Половину, считай, пропустил, – проворчал его друг, считавший, что уважительной причиной, для того что бы пропустить баскетбольный матч, может быть только собственная смерть, ну или, как минимум, кома или полный паралич. Все остальное – ерунда, которая не может остановить истинного болельщика.

– Работа, – развел руками следователь.

– Работа! – передразнил приятель. – Да на х… такую работу, которая… Давай!!! Да!!! Нет!!! Ну, как же так?! – вскочив с места, во весь голос заорал он, вместе с доброй половиной зала.

– Нет, ну ты видел? – разочарованно протянул он, усаживаясь обратно. – Ну, вообще! Ну как так можно было не попасть? Ну, что руки, что ли не из того места?!

Прохоров усмехнулся.