Хуже и быть не может 2

Небось, пока доктор все секреты у него не выспросит и не отпустит, – заржал Саша. – А, ты обратил внимание, как придурок разговаривает? Может, он иностранец и по-нашему не понимает, потому все время и молчал?

– А может, он просто дебил! – ответил второй, после чего, оба санитара огласили больничные коридоры мощным взрывом хохота.

– Мне сказали, что Вы хотели встретиться со мной, – мягко, чтобы пациент не занервничал и не «закрылся», вновь, в своей скорлупе, сказал Любомиров. Пациент молча смотрел на него.

Взгляд у него был тяжелый, неприятный. Любомиров, каждый раз, ловил себя на мысли, что ему не уютно, под этим колючим злым взглядом темных глаз. Он предпринял еще одну попытку разговорить, наконец, странного пациента. Улыбнувшись, он сказал: – Может, настало время представиться? Я ведь, до сих пор даже имени Вашего не знаю. Мы, с Вами, почти два года знакомы. Можно сказать, уже почти друзья-приятели, а как к Вам обращаться, не знаю. Откроете секрет? Если хотите, это останется нашей общей тайной. Я никому не скажу. Обещаю.

Пациент продолжал сидеть молча. «Да, черт бы тебя побрал, придурок ты ненормальный. Ведь сам напросился на встречу», – мысленно вспылил Любомиров. Даже у психиатра терпение имеет свой предел, особенно когда на кону осуществление заветной мечты.

– Ну, я не настаиваю. Не хотите, не говорите, – все так же мягко, искусно скрывая раздражение и разочарование, сказал Степан Андреевич. Нужно было попробовать, что-то другое.

Сменить тактику.

– Немедрис пертиус, алафор! – сильным повелительным голосом, совершенно неожиданно, произнес «интересный случай». Любомиров замер, во все глаза, глядя на сидящего в кресле пациента. Он первый раз слышал звук его голоса. То, что пациент произнес слова на непонятном языке, возможно, выдуманном им самим, не имело сейчас особого значения. Главное, что он заговорил. Теперь, дело пойдет. Он сумеет, «раскрыть» его, найдет подход, что бы странный тип доверился ему.

И тогда, все будет прекрасно! Он, наконец, совершит свой прорыв. Оставит свой след в науке. Возможно, его имя встанет в один ряд с величайшими психиатрами. От таких мыслей даже слегка закружилась голова.

Возможно, у Степана Андреевича Любомирова, в конце концов, действительно бы все получилось. И его мечта, наконец-то, исполнилась бы. Но, осуществлению честолюбивых планов, к сожалению, помешало отсутствие времени.