Соседка

Кто вообще придумал эту раскоряченную монстроподобную конструкцию, по какой-то непонятной причине признанную спортивным снарядом, умением прыгать через который обязан овладеть каждый школьник? Что развивает перепрыгивание через это растопыренное чудовище, кроме чувства страха, что сейчас переломаешь ноги или опрокинешь его на себя и опять же, что-нибудь себе переломаешь или в лучшем случае отобьешь? Кому, скажите на милость, в дальнейшей жизни может пригодиться умение скакать через этого самого козла? Не считая, естественно, каких-нибудь секретных агентов, типа Джеймса Бонда, которые по триста раз на дню преодолевают невообразимые препятствия, или профессиональных спортсменов.

Большинство школьников, в дальнейшем не станут секретными агентами, и не устремятся покорять олимпийские вершины. Тогда зачем? Чтобы те, кто не отличается особой ловкостью и недостаточно спортивен, лишний раз почувствовали себя неуклюжими и неполноценными, и подверглись дополнительной порции унизительных насмешек со стороны более прыгучих и наделенных большими способностями в области физкультуры одноклассников? Дети, и особенно подростки, и так достаточно злые и жестокие, и готовы нападать и издеваться по любому поводу на более слабых, неумелых, не таких как они сами, таким образом, самоутверждаясь и показывая свое безусловное превосходство.

Леля обреченно направилась в сторону раздевалки для девочек.

– О, Федоренко идет! Смотрите все! Звезда мирового спорта! Ну, что Федоренко, сейчас покажешь себя на физре? Может, ты прямо по залу на лыжах пробежишься, покажешь высший класс? Ты же сибирячка, Федоренко! – радостное лицо Степанова расплылось в улыбке до ушей.

– Степанов, тебе просто нравится клоуна изображать или ты боишься, что все увидят, что ты сам, ничего из себя не представляешь, если не будешь постоянно отпускать неумные, гадкие шутки? – Леля твердо посмотрела на одноклассника.

– Че! – улыбка сползла с веснушчатого лица, и Степанов воинственно двинулся в сторону новенькой.

Лицо у него стало злобным. – Щас, Федоренко, как врежу!

– Давай, рискни! Только пальцем до меня дотронешься – я тебя убью, Степанов! Понял! – серые глаза переполненные гневом в упор посмотрели на раздувающегося от возмущения острослова. Лицо такое решительное, что Степанов, нервно облизав губы, отступил на шаг назад. Потоптавшись, он с несколько растерянным видом отправился в сторону раздевалки для мальчиков.