Укрощающий зверя

Через преломленное пространство ты перешел границу наших миров. Понадобится какое-то время на адаптацию, потом у тебя перестанет кружиться голова, все восстановится.

– Восстановится?! Ты, старый маразматик, там, в моем мире – авария! Я не знаю, пострадал ли кто-нибудь или нет, и что со мной в моем мире, – меня уже колотило. Я просто задыхался от гнева. Дворцовый зал для торжественных событий давил со всех сторон. Я чувствовал себя, как в вакуумной камере, где нет возможности дышать и легкие рвет на кусочки. И нет возможности выбраться оттуда.

«Крышу» просто сносило.

– Ты мне все расскажешь! И за все ответишь! – глаза наливались кровью, в ушах шумело. Трезвый ум и логика галантно «сделали ручкой». Вторая попытка добраться до короля оказалась еще более провальной. Меня попросту вырубили. Вот что значит терять спокойствие в любой ситуации. Когда очухался, его величество сидело на троне. Арткель ледяной статуей стояла возле отца, а кронпринцы по обе стороны от меня. Все спокойные, как удавы.

– Отец, ты уверен в этом человеке? – грудной мелодичный голос Арткель обволакивал и завораживал.

Стройная, гибкая и сильная, она походила на пантеру и стоила целого взвода спецназа. Серебристые волосы были подняты в высокий конский хвост, который доходил до пятой точки. Красивый рот манил, а голубые искристые глаза могли заворожить любого, если бы не были острыми, как лезвие на ее клинке. Хоть я и был вне себя, но эльфиню, как воина оценил высоко.

– Да, милая, я уверен в нем – все так, как в пророчестве.

– Но он ведь только человек! Мне хватило одного удара, чтобы остановить его. Как он сможет нас спасти?

«Так вот кому я обязан за кратковременный сон, – сузив глаза, мысленно пообещал расплаты серебряной пантере, ну, или, в крайнем случае, хороший спаринг, – не так уж я и слаб, просто с женщинами не воюю.»

Грохот и жуткие вопли привели всех нас в движение. Мы мчали коридорами дворца, далеко оставив тронный зал. Эльфы знали дворец, я – нет, но вектор был задан и бежали мы «нос в нос».

«Папашка», кстати, не отставал. Помещение, в которое мы ворвались, по-видимому, ранее было спальней, теперь же здесь была разруха. Стена, которой было окно, почти разрушилась, вещи раскиданы, от большинства мебели остались лишь щепки. Мой взгляд упал на высокую, стройную женщину, в ужасе в противоположную стену. Одной рукой она закрывала рот, другой – намертво ухватилась за парчовую занавесь. Золотой обруч на голове указывал на статус женщины.