Меч и его Эсквайр

Где тут новорожденной республике на месте удержаться! Я тут однажды по старой памяти на наши с тобой Поля Блаженных заходил – сильно увеличилось тамошнее население за счет безголовых готцев, ой как сильно! Недаром тамошний губернатор Осман, сам родом из Сконда, ради всех них заново скопировал истанбульский Шахи-Майдан и вновь наложил его на окрестности города Парижа.

– И кого в Готию королевским послом выбрали?

– Нашего общего знакомца, главного кардинальского бастарда. А чего? С годами он сделался порядком сухощав, но был еще очень в форме.

Скондцы ведь по жизни считались из модников самыми модниками, и из щеголей самыми щеголеватыми. Умеют щапить и басить, как сказали бы в древней Рутении.

– Ну да, в точности как у Пратчетта. Гильдия элегантных дворян – асассинов.

– Не шути так, мой милый. Разве ты сочинял нечто подобное? И разве ты хотя бы помышлял задать убойный алгоритм этому Братству Изящных Дипломатов?

Арман Шпинель де Лорм ал-Фрайби. Скондия

Мое сердце горит огнем, но в глазах моих – хладный пепел.

Лишь одно они видят – те двенадцать самых прекрасных моих лет, когда каждый мой день был наполнен словами и музыкой, красками и звуками не меньше, чем иной месяц. Время, когда я держал обеими руками хрупкую чашу свинцового стекла и пил багряное игристое вино, что выплескивалось из нее через край…

Верная Турайа родила мне двух девочек и еще одного наследника имени.

Захира – никого. Я боялся за ее здоровье. За сердце, что слишком было переполнено любовью, чтобы выдержать еще и родовые муки.

За легкие, которые дышали бы одной кровью, если бы кислое кобылье молоко от могучих дочерей покойного Черныша не убивало в них заразы. За нежность нашей любви, такой для всех очевидной и в то же время такой стыдливой, такой потаенной.

А Бахира тем временем расцветала как весна, тайным образом заключенная в ее имени. Тело ее в десять лет казалось уже девичьим: нет, скорее отроческим. Ибо то, что ей не дали – из-за моих опасений – священные блудницы, она с лихвой брала от моих юных учеников из Братства Чистоты: и их телесные упражнения, обращающие мышцы в струнные жилы, и краткие притчи, выворачивающие мир – или хотя бы наши мысли – наизнанку.

И при всем своем мальчишестве моя средняя дочка была хороша необычайно. Как говорят франзонские гальярды, рот ее был точно лук, нос – как стрела на его тетиве, глаза – два горных озера с глубокой чистой водой, щеки – яблоки, исцелованные солнцем.