Меч и его Король

Нечто странное повисло на дальнем конце полураспущенной косы, но что именно – разглядеть никак не удавалось.

Тем более что безмятежность полуденного отдыха прервали резкая барабанная дробь, лязг и скрежет двигателя внутреннего сгорания. Прямо по свежей полевице проехался бойкий двухколесный тракторишко с прицепом и жестяными флягами в нем; трепыхнулся и застыл прямо у ног байкера.

– Эй, ты чего тут делаешь, сэнька?

Всадник пробудился как-то враз – и открыл глаза того чудесного аквамаринового оттенка, который бывает присущ только едва проклюнувшейся траве.

– Загораю. Не видишь, что ли?

Меццо-сопрано говорившего отличалось некими глубинными обертонами: почти что контральто.

С тракторного седла на него взирал долговязый подросток в одежде монастырского послушника: дряхлая ряска с засученными рукавами и откинутым назад капюшоном, штаны в пятнах грязи, заношенные вдребезину носки с подшитыми подошвами. Тщедушный, белобрысый, востроносый и востроглазый.

– Нашел занятие, называется. Давай-ка завязывай с воздушными ваннами. Тут вот-вот коровье стадо будет во главе с быком лучшей бойцовой породы. Спиртяги тебе не влить по этому случаю?

– У меня соляр, не видишь, что ли, – байкер неохотно приподнялся на локте. – Вон, в траве лежит.

– И такой вот здоровущий белый слоник на одной солярке гоняет? Это ж четыре часа подряд на средней скорости – и кранты.

– Это не слон, а кит. Ба-фарх, – мягко поправил байкер.

 – Восемь часов без перерыва на четвертой рассекать, а то и все десять.

– О-о, тогда ясно. Ихней водяной породе горючего и в самом деле не нужно. Как зовут-то?

– Белуша. У ба-фархов три вида: афалины, косатки и белухи. Знаешь?

– Грешу немного по малолетству чтением подобных книжек. Оттого сейчас и кручу коровам хвосты.

Со стороны казалось, что оба немного спятили. Однако беседа двух дебилов означала всего-навсего то, что трактор послушника или, пожалуй, монашка работает на техническом спирте с подсадками, а мотоцикл его коллеги – на новейших солнечных батареях.

И что та из двухколесных животин, которая происходит от сухопутного предмета, заведомо тяжелее на ходу, чем биомеханический дельфиноид.

– А мой безымянным ходит – то есть катается. Водяру потребляет и от ухи по временам бывает не против. Но воздуха не портит. Так ты вот чего: давай ко мне чалься. Я тебя поближе к столбовой дороге подтяну.