Ожидание

И хотя общение с ними доставляет мне удовольствие, но рядом с ними я чувствую себя… как бы яснее выразиться, неполноценной, что ли? И только сейчас мне стало кое-что понятно. Каким бы они не были, они похожи на меня. Тот же ящик, только там больше информации. А у тебя голова по-другому устроена. И мне захотелось выгрести из своей все и перезапустить ее, что ли.

– Пророчества начинают сбываться, – Павел утешающе коснулся моей руки. – Ты готова отвергнуть все свои представления и принять мои. Так?

– Не все. Но многое из того, что ты сказал, меня поразило.

– А теперь подумай вот о чем: стоит ли меня ставить в пример? Твоя и только твоя жизнь может быть идеальной. Понимаешь, о чем я? Заниженная самооценка бывает причиной не только депрессий и прочих проблем, но и приводит к суицидам.

– Она покончила с собой? – Вот, опять. – Моя очередь просить прощения. Я брякнула глупость, правда?

– Да. – Павел вдруг напрягся и отодвинулся от меня. – Она отравилась.

Повисло неловкое молчание.

– Не хочешь об этом говорить – не надо.

– Все в порядке. Сегодня такой хороший день. Не хочется портить его. Ты ведь будешь переживать. И напрасно. Мне давно не больно. – Ага, так я тебе и поверила. Судя по выпирающим желвакам и опустившимся уголкам губ, мужчине было не просто больно. Он медленно агонизировал, и стало понятно: ему необходимо с кем-нибудь поделиться, чтобы не сгореть окончательно.

– Как ее звали? – наугад выбрала я первый попавшийся вопрос. Попала. Павел ответил не сразу, но его плечи немедленно разогнулись.

– Полина. Полюс или Польша, королева танцев и университетских попоек. Но я запомнил ее не такой. Девочка, качающаяся на качелях, никак не хочет уходить из моей головы. Мне было одиннадцать, а ей, соответственно, двенадцать, когда мы впервые встретились.

Мы были не так испорчены, как современные дети. У нас было больше игр, и намного меньше знаний о жестокости.

Но даже среди нас Полина выделялась своей наивностью и каким-то внутренним светом. Уверенностью, что хуже двойки в дневнике и больнее оцарапанных коленей нет ничего.

А еще глазами. Такими голубыми, что в них угадывались облачка, как в настоящем небе. В них жил момент. Восхищение происходящим здесь и сейчас. Ты вот сидишь и думаешь: зачем я коснулась этой темы? Как ты будешь слушать эту историю об очередной искалеченной жизни? Ты смотришь в прошлое, пытаешься угадать будущее. Но в тебе отсутствует настоящее.

Погоди… я ничего не имею против. Мы все такие. Все люди.