Знак обратной стороны

Не характерное, прямо скажу, для него занятие. При этом лицо Славы попеременно отображало растерянность и задумчивость.

– Сделай потише, – крикнула я от двери.

Бесполезно. Пришлось подойти вплотную, взять пульт и самой убрать звук до приемлемой громкости. Только тогда на меня подняли глаза и как-то беспомощно произнесли:

– Не пойму, в чем дело. Такое впечатление, что внутрь попала вода.

– Откуда бы? Или ты сегодня голову мыл? – присела я рядом. – Убери руку, я гляну. На вид все в порядке. Не болит?

– Да нет.

Совершенно не больно, просто… я хуже стал слышать, – вздохнул муж. – Извини за шум, просто хотел проверить кое-что. Да, когда прибавляю громкость, лучше. И все-таки такое впечатление, будто в ухе что-то переливается. Когда наклоняю голову – немного больше, когда прямо держу – меньше.

– И давно это? – Я не слишком беспокоилась.

– Бульканье? Да нет, где-то с обеда. А вот слух… – Слава откинулся на спинку дивана, поерзал на месте, что-то соображая в уме или пытаясь вспомнить.

 – Если подумать, то уже довольно давно.

– Давно? И ты молчал? – Вот теперь я почувствовала нарастающую тревогу.

– Просто раньше я этого как-то не замечал. А вот недавно обратил внимание, когда с работы ехал. Обычно у меня громкость магнитолы выставлена где-то на двадцать-двадцать три, а тут по радио хорошую песню крутили, хотел погромче врубить, а там и так тридцатка. Но думаю, это нормально. Ты же знаешь, какая в нашей машине звукоизоляция. Да и с возрастом у людей слух притупляется.

Я тут смотрел одну передачу про наушники, насколько они опасны…

– Но ты же не пользуешься наушниками, – перебила я.

Слава всегда твердил, что хорошую музыку нельзя слушать тихо. И порой, когда попадалась какая-нибудь из его любимых мелодий, выкручивал громкость радио до сорока процентов. В таких случаях я хваталась за голову и умирающим голосом просила смилостивиться над нашей старушкой маздой. Мол, она, бедняга от таких децибел развалиться прямо на дороге может.

Отчасти это было шуткой, отчасти – нет. Пару раз я чувствовала, как дребезжат стекла от напора звука. Но пытка продолжалась обычно не долго: от трех до пяти минут. За столь короткий отрезок времени вряд ли возможно настолько подорвать свой слух.

– Перестань, – Слава обхватил руками мое лицо, рассматривая его то с одной стороны, то с другой. – Нет-нет, только не этот взгляд. Лерик, мало ли что от чего там булькает? Все нормально. Родная моя, не переживай так.