Знак обратной стороны

– Я уже слышал об этом мальчике, Чарли[27 - Чарли Гард (4 августа 2016 – 28 июля 2017) – ребёнок с редким и неизлечимым генетическим заболеванием: синдромом истощения митохондриальной ДНК. Всего в медицинской литературе описано 15 таких случаев, Чарли стал шестнадцатым.], – сказал он. – Да уж, несчастные родители.

– Так что там случилось? – Репортаж почти подошел к концу, и вникнуть в детали не удалось. – Почему они его отключили от аппарата?

– Ребенок родился нормальным, но уже после двух месяцев стал терять зрение и слух.

– Ужас какой!

– В итоге у него обнаружили генетическое заболевание. Эм… истощение какой-то ДНК, вроде так. Врачи сказали, что мальчик в любом случае умрет, так что нечего его еще больше мучить. Он не мог сидеть, сам не дышал, был эдакой живой куклой. Но родители нашли какого-то специалиста в США, обещавшего помочь. После того, как Чарли не разрешили забрать из больницы и начался скандал…

– Да-да, это я поняла. В дело влез Папа Римский и еще куча других сочувствующих праведников.

– Ты так говоришь, будто имеешь что-то против католической церкви, – усмехнулся Слава. – Супруги обошли кучу судов, но везде проиграли. Мальчонку определили в хоспис, где он и скончался. М-да, такие истории всегда… не знаю… поражают. Им даже проститься с сыном не дали.

– Скорее, раздражают, – не согласилась я. – Хорошо, у судей и врачей есть еще головы на плечах. Можно понять родителей. Когда умирает твой ребенок, не важно, какого он возраста, не важно, от чего, единственное твое желание – сохранить ему жизнь любым способом.

Экспериментальные методы лечения, гадалки, медиумы… приложения к мощам, тут поверишь в любую ересь. Но эти протестующие? По их мнению вот оно – милосердие: на два-три месяца продлить существование малыша, обреченного на смерть? Он маленький, неразумный, он не может сказать, как ему плохо, и поэтому надо этим пользоваться?

– То есть ты так это понимаешь?

– Да. Я понимаю, поддерживать жизнь тому, кого может спасти операция или долгое лечение, которое в итоге принесет результат.

Но вот это… – у меня не находилось подходящих слов. – Меня удивляет еще вот что. При сегодняшних методах исследований, когда можно найти нарушения у плода, почему рожаются так много безнадежно больных? Двадцать-тридцать лет назад, я понимаю, паршиво было даже с УЗИ. Но когда врач может узнать не только пол ребенка, но все генетические отклонения и предрасположенности, зачем от такого отказываться? А потом происходят подобные истории.