Знак обратной стороны

 – Но к детям вроде тебя, талантливым детям, мы – учителя, должны быть в два, в три раза строже. Если тебя беспокоит оценка в аттестате…

– Да ничего меня не беспокоит! – Так, стараемся не кричать. Хотя очень хочется. И еще хочется хорошенько схватить эту молодую женщину за лацканы песочного пиджака и хорошенько тряхнуть. – С чего вы, вообще, решили, что у меня есть какие-то мифические таланты?

– Ты ведь сам писал реферат.

– Ну, уж точно без помощи мамочки, – фыркнул Даниил. – Ей, знаете ли, не до каких-то там писателей-символистов.

– Я не это имела в виду. Многие пользуются готовыми данными, приводят в пример одни и те же стихотворения и отрывки из прозы. Но твои работы всегда… индивидуальны. Знаешь, мне даже стало немного стыдно, когда я читала этот реферат. Некоторые факты из биографии Хлебникова мне были не известны. А твоя привязка литературы к живописи, дизайну и архитектуре того времени… – Людмила снова улыбнулась. Если ее признание о стыде должно было как-то смягчить Даню, то она просчиталась.

– Если вы в таком восторге от моей работы, – зло процедил он сквозь зубы, – то почему поставили «три»? Хорошо, допустим, я похож на ослика, который движется лишь потому, что перед его носом висит недосягаемая морковь в виде «пятерки», но хоть на «четверку» можно было расщедриться?

Все… кипяток перехлестнуло через круглый бок кастрюли. Дело было уже не в оценке, а в самом принципе. Даниил силился понять логику учительницы, но она рыбкой продолжала ускользать сквозь пальцы.

– Ты не ослик. Господи, что за глупость!

До того сидевшая женщина встала. Ее зеленоватые глаза оказались почти на одном уровне с его карими. Даня глубоко вздохнул и как можно дружелюбнее произнес:

– Просто объясните, за что?

– Я же уже сказала, – кажется, у Людмилы тоже была не такая непробиваемая выдержка, как начало казаться ее ученику. – Мне понравился твой реферат, но ты можешь лучше. Нет, ты должен лучше…

Он не дослушал. Это уже переходило все границы понимания.

Не может. И никому не должен. Особенно этой глупой курице, которая всего-то лет на десять его старше. Которая сейчас смотрела на Даню своими большущими глазами и по совиному часто моргала. Школьник с неимоверным усилием сжал челюсти. Знал: не стоит открывать рот, иначе потом он может поплатиться за свою несдержанность. А потому лишь скривился, с силой швырнул несчастный реферат и выскочил пулей из учительской.

– Даниил! – Пусть даже не надеется, он не вернется.