Знак обратной стороны

Тело до сих пор чувствует чужой страх и чужую боль, а перед глазами мелькают детские лица, застывшие в долгом крике.

– Алиса, – сам не замечает, как все громче повторяет ее имя, пока оно не превращается в бесконечное «лисалисалиса».

– Милый, ты проснулся? – к постели подходит обеспокоенная мать. Надо сказать ей, но язык не слушается. – Мы так испугались!

– Что произошло? – с другой стороны вскакивает на ноги отец. – Твой классная руководитель сказала, что ты упал в обморок на экскурсии.

– А перед этим у тебя был какой-то… приступ… – не удерживается от всхлипывания мать.

 – Ромочка, ну, скажи, что у тебя болит?

У него болит все. Такое впечатление, будто все внутренности в районе живота рассекли острой бритвой. Или будто по нему проехался поезд.

– Алиса! Что с ней? – он сам пугается своего голоса, на последнем слове срывающегося в какое-то непонятное контральто. – Она на путях… тормоза…

– Господи! – всплескивает мать руками. – Ромочка, милый, перестань! Все хорошо Ромочка, все хорошо!

Она обхватывает тело сына своими большими руками, прижимает к широкой груди, к халату с цветочками.

Эта женщина могла стать настоящей красавицей, если бы ей удалось сбросить килограмм пятнадцать и хоть раз сходить к косметологу. Ребенок начинает вырываться из ее объятий, продолжая, как заведенный повторять: «Алиса, она попала под поезд, неужели вы не понимаете!», – когда дверь отворяется, и старшая сестра входит в комнату.

– Дочка, лучше иди, – машет руками отец.

 – Видишь, твой брат не в порядке?

– Алиса? – огромные глаза, гораздо больше, чем у проклятого Сережи, только голубые, потрясенно смотрят на сестру. Но он же сам видел, как та бросилась наперерез локомотиву. Слышал скрежет тормозов и…

Он оглядывается, впервые с момента пробуждения осматривая всю комнату. На столике рядом с кроватью роняет белые цветочки едва распустившаяся сирень. Окно спальни приоткрыто, и через него легко просматривается весь двор. На яркой зелени особенно выигрышно выделяются алые лепестки тюльпанов и желтые головки одуванчиков.

– Какое сегодня число? – теперь он хрипит, как старый дед.

– Пятнадцатое, дурень, – откликается сестра.

– Не называй так брата! – добрая и нежная мать немедленно превращается в разъяренную тигрицу. – Лучше скажи, на какие такие пути ты ходила, а?

– Пятнадцатое, что? – совсем сбитый с толку, снова спрашивает Рома.

– Мая.

Все мешается в его голове.