Знак обратной стороны

Слишком часто я видела его таким и слишком хорошо знала, что последует за всей этой возней.

Небо было невинно чистым, ни одного белого пятнышка на идеально лазоревой поверхности. Как выдраенная под краном от остатков старого теста миска, на дне которой яичным желтком висело солнце. От вчерашнего дождя остались лишь небольшие лужицы, быстро высыхающие под его старательными лучами. Тишь, гладь да божья благодать. Только птички неназойливо щебечут где-то вдалеке.

Глядя на все это из окна кухни, пока нагревался чайник, я все больше злилась.

На Славу с его слабым здоровьем, на себя – дуру, вечно потакающую его капризам. На эти золотистые кроны берез, на всю эту переменчивую осень, так не вовремя из нежной красавицы превращающуюся в злую старуху. Но злись, не злись, а вчерашнее набело не перепишешь.

– Слава, – тронула я мужа за плечо. – Проснись.

– Не хочу, – полусонно отозвался тот.

– Тебе надо выпить лекарство и измерить температуру. Давай, давай, потом сможешь спать, сколько угодно. Десять минут, и я от тебя отстану.

– Ты – изверг, – пробормотал любимый, но послушно принял вертикальное положение.

– Знаю, – отрицать было бессмысленно.

Часы в форме большой совы, висевшие напротив кровати, показывали без четверти шесть. Сама ненавижу, когда меня будят в такое время, даже учитывая, что всю жизнь принадлежала к породе ранних пташек. А уж Славу – истинного филина, у которого активность начиналась не раньше трех часов пополудни, корежило от таких побудок просто нещадно.

Мне было его жалко, но что поделаешь, с лечением нельзя тянуть. Это мы тоже уже проходили, когда Доброслав два дня ходил с насморком, и только когда у него неожиданно поднялась температура, принялся глотать пилюли. В итоге он едва не заработал хронический гайморит, а я – не осталась невростеничкой.

Первым делом сунула мужу кружку воды и аспирин. Потом протянула градусник. Всем эти новомодным бесконтактным я не доверяла, утянув из родительского дома самый простой ртутный термометр.

– Десять минут, – строго сдвинув брови, снова отправилась на кухню. На сей раз готовить себе любимой утешительный завтрак. Омлет с зеленью, свежие гренки с маслом и большую, самую большую кружку кофе, какая только имелась в квартире. – Засеки, и не смей засыпать!

Вы подумаете, что я была кем-то вроде заботливой сиделки при муже-инвалиде. На самом деле, все совсем не так. Слава вполне самостоятельный человек, и в отличие, от большинства мужчин страдает молча.