Знак обратной стороны

Вглядывается в фигурки на пейзажах, в размытые, будто дождевой водой, портреты. Роман никогда не видит их лиц, поэтому выдумывает, какими они могли быть. Какими они являются. Обычно мужчина проходит от люка, до чердачного окошка на другой стороне, двигаясь обратно во времени.

Первые работы больше напоминают простые наброски: не предметы, только их обозначение. Яркие пятна, выхваченные лучом потустороннего света. Одно лишь впечатление, которое он писал с колотящимся сердцем и разламывающейся от боли головой.

Не чета сегодняшней его работе – с тщательно выписанными деталями, вымеренной перспективой и продуманной композицией. Уже не впечатление, а холодное документирование, как полицейский протокол с места преступления.

Мужчина сотни раз задавал себе один и тот же вопрос: зачем? Для чего и почему он каждый раз становиться перед мольбертом и начинает свой ритуал? Полотно безразлично к тому, что на нем изобразят. Краскам тоже не важно, для чего их используют.

Быть заточенным в собственном разуме, безграничном и беспредельном, но все же тесном, как клетка-переноска – мы все обречены на это с самого рождения.

Но Романа ждал исход намного хуже: тысячекратно повторенный отрезок чужой жизни. Раньше он боялся, неимоверно боялся затеряться там, а потому, едва приступ заканчивался, хватался за карандаш. Спасительный круг, мостик между реальностью и обратной ее стороной – вот чем служили сначала наброски в альбоме, а потом полноценные картины. Он глушил боль не спиртом или кокаином – стремительными мазками, похожими на уколы рапиры. И она превращалась, преобразовывалась в смутные образы на плоскости, высвобождалась, уходила.

Теперь мужчина стал контролировать ее намного лучше, не позволяя захлестнуть себя с головой, растворить в себе, подобно кислоте. Таблетки, прописанные его любимым врачом, также служили тому неплохим подспорьем. Но чем ближе подходила осень, тем слабее становилось сопротивление Романа, пока листва на деревьях полностью не осыпалась. И тогда он бросался в свою мастерскую и как очумелый, рисовал, рисовал, рисовал, в то время как удары следовали один за другим, а голова становилась похожа на треснутый колокол.

Перед глазами все плыло. В комнатке недоставало света, а воздух был пропитан запахом керосина. Роман отворил створку одного из высоких окон. Обещали новую волну похолодания, и пока погода следовала прогнозу. Низкие облака нависли над городом, делая раннее утро похожим на поздний вечер.