Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни

Обычно Никита мог быстро ее успокоить: наговорить глупостей, растормошить, зацеловать и превратить проблему в очередную хохму. Благодаря этому они никогда надолго не ссорились. Но, во-первых, его метод не работал на расстоянии, а во-вторых, нынешняя ситуация кардинально отличалась от привычной размолвки.

Пришлось импровизировать.

– Олюш, пожалуйста, поговори со мной про Алекса! Я не понимаю. Мне казалось, мы с ним все решили и он доволен. Это же очень крутой университет, отличное образование!

– Вы решили?! Ты, как всегда, сам придумал историю и всем приказал в нее верить.

За Ольгой водилась склонность к обидным обобщениям. В другое время Никита поспорил бы насчет «всегда» и «приказал», но сейчас момент был неподходящий. В голосе жены все еще звучали слезы.

– Почему ты решила, что он не хочет ехать в Англию? Он сам тебе сказал?

– Практически под пытками – да, сказал. Он боится тебя разочаровать, поэтому подыгрывает, а сам страдает.

Рассказ о страданиях сына напомнил Ольге о собственных обидах, и она опять разрыдалась.

«Ну, вот опять!!!» – с досадой подумал Никита, а вслух потребовал, стараясь не терять тепло в голосе:

– Давай по порядку. Что стряслось?

– Я случайно увидела у него в комнате карандашный рисунок, гипсовую голову. Очень удивилась: понимаешь, художественной школы у него больше нет, гипсы рисовать незачем, а если вспомнить про его граффити, это было совсем непонятно.

Спросила. Он заерзал, попытался увильнуть – как-то странно себя повел. Понимаешь, я забеспокоилась, хотя вроде бы предмет безобидный. Но если ребенок что-то скрывает, конечно, я волнуюсь.

Ольга постепенно успокаивалась, хотя продолжала хлюпать носом и говорила будто через силу. Никита хорошо представлял себе, как она выглядела в этот момент. От слез ее лицо покрывалось красными пятнами, а нос краснел, опухал и переставал дышать.

Из ухоженной, уверенной в себе женщины Ольга превращалась в несчастную, некрасивую девочку. Иногда Никите казалось, что именно эта косметическая проблема была корнем Ольгиной бесконфликтности. Он цинично допускал, что она приучила себя избегать ссор, чтобы не расстраиваться и, значит, не плакать.

– Я приставала к Алексу, пока он не признался. Оказалось, он уже несколько месяцев берет уроки рисования у подруги твоей мамы.