Лантерн. Русские сны и французские тайны тихой деревни

В течение нескольких дней Ольга утешала себя тем, что это просто блажь. Но блажь не прошла. А в день своего сорокапятилетия Никита внес задаток.

Желание купить дом было первым шевелением жизни после долгих месяцев безразличия. Именно поэтому Никита принял решение не колеблясь, вопреки протестам жены. Ее уговоры и даже слезы ничего не изменили, однако их ядовитый след отравлял радость Никиты.

– Эгоист! Ты всегда все делаешь по-своему!

В последнее время он слышал этот упрек с раздражающим постоянством.

– Ты что, собрался эмигрировать? – Это был еще один надедливый мотив. – Я ни за что не уеду из Москвы!

– Я тоже не собираюсь уезжать навсегда! С чего ты взяла?

Слово «эмиграция» почему-то коробило Никиту.

Он не осуждал тех, кто покидал страну, но свою красиво обставленную попытку сбежать от реальности эмиграцией не признавал:

– Считай, что это дача! Приют в теплых краях, где молочные реки и кисельные берега. Да, мир таков не для всех, а только для тех, кто сумел заработать кое-какие деньги.

И этим обстоятельством я намерен воспользоваться!

Подобные аргументы звучали чванливо даже для самого Никиты, а Ольге они казались просто отвратительными. Но, как часто бывает, безрезультатные споры выносили на поверхность запретные мысли, которые в нормальных обстоятельствах не имели шанса быть произнесенными вслух.

– Да, я всегда все делаю по-своему! Да, я эгоист! – запальчиво сказал Никита пустому стулу напротив, будто здесь, за столом на его французской кухне, сидела жена.

 – Мне нужен источник радости. Иначе свихнусь.

Продолжая мысленно препираться с Ольгой, он откладывал то, что хотел сделать больше всего. Никита представлял себе эту минуту много раз. Пока тянулось оформление документов на покупку дома. Пока он собирался, до последнего надеясь, что Ольга поедет с ним. Пока пытался договориться о новом, компромиссном, формате летнего отдыха – для нее и для Алекса, их взрослого сына.

Он предвкушал этот момент во время перелета из Москвы в Тулузу, с ночной пересадкой в Мюнхене, а затем по дороге из аэропорта в Лантерн.

И вот он здесь. Оробевший и немного растерянный, Никита почувствовал потребность встряхнуться.

– Чего расселся? – вслух спросил он сам себя. – Иди, принимай владения.

Он решительно встал. Открыл дверь из кухни в полутемную гостиную. Прошел сквозь огромную пустую комнату.