Лантерн. Наследники

 – Чем занимаются твои родители?

Шарлотта выбрала для ответа только первую часть вопроса:

– Да, я живу в Тулузе.

Отделаться от Деда было непросто.

– О! Прекрасно! Твои родные тоже живут в Тулузе?

Алекс с любопытством наблюдал за подругой. В течение двух лет знакомства она избегала говорить о семье.

Шарлотта и сейчас нахмурилась, но из уважения к Эдварду все же ответила:

– Моя мать держит ресторан. Старшая сестра ей помогает. Отец давно умер, я не помню его.

– Ресторан?! – воскликнул Эдвард.

 – Прекрасно!

Напряженное молчание Шарлотты заставило Деда сменить тему. Для подобного случая он всегда держал наготове несколько проверенных старых историй. Главным героем большинства из них был его дядя Джон.

– Знаешь ли, Чарли, мой дядя Джон был булочником, – начал Эдвард. – Они с тетей Агатой держали пекарню и маленький магазинчик, который открывался в шесть утра и закрывался к ланчу, потому что вся свежая выпечка к этому времени была уже продана.

Дед прекратил болтать только на въезде в деревню и вскоре лихо припарковался на свободном месте у дома.

Алекс открыл ушастым ключом дубовую дверь и потащил Шарлотту на третий этаж.

– Скоро ланч, молодые люди! Не задерживайтесь там, наверху! – прокричал Эдвард им вслед, отправляясь на кухню.

Почти все здесь он когда-то сделал своими руками – кухонную мебель, огромных размеров встроенный шкаф и даже дверь с волнистым желтоватым стеклом, которая вела из кухни в гостиную.

Гостиная занимала две трети первого этажа.

Два ее французских окна выходили на просторный балкон, откуда открывался роскошный вид на холмы и долины. Дом Шереметевых стоял в плотном ряду построек, окружавших исторический центр деревни Лантерн. Когда-то они служили первой линией обороны средневекового города. В течение пятисот лет дом много раз перестраивался – увеличились окна, появился балкон, однако в целом здание из серого камня сохранило старинный облик и приводило в восторг московских гостей. Да что там гостей – отец Алекса уже третий год при каждом приезде в Лантерн часами сидел на балконе, отпуская мысли свободно парить над бескрайними просторами французского юго-запада.

На втором этаже, над гостиной, располагалась хозяйская спальня. Еще одну комнату с окнами на узкую мощеную улицу занимал Эдвард. Выше находились две спальни поменьше, со скошенными потолками и круглыми, как иллюминаторы, окнами. Одна из них была любимым логовом Алекса, а вторую обычно отводили гостям.