Командировка в Индию

Взорвалась тепловая пушка, один матрос умудрился пролить на нее чайник с кипятком. Мы, было, насторожились: что сейчас будет! А ничего не было. Они стали его утешать, потому что он, видите ли, сильно испугался. И никто даже не сказал ему: «Если ты такой придурок, близко не подходи к электроприборам!» А были там и старшины, и мичманы, но никто не орал. Только у нас с этим парнем вырвалось кое-что, и все были шокированы. Они вообще не ругаются – грязные слова портят карму. И нет у них разврата в потреблении.

Но все корабли ушли…

Лиза перевела дух и задумалась, даже прикрыла глаза, улетая в своих фантазиях в неведомую далекую страну.

– Ну зачем тебе Индия, – Светка поставила свой бокал и изобразила отчаяние, – там малярия, гепатит, брюшной тиф, японский энцефалит и лихорадка Денге.

– Как такое можно запомнить! – оторопела Лиза. – Ты что, медицину сейчас переводишь?

Когда Светка ушла, Лиза опять загрустила. А что теперь делать, когда все корабли ушли и уже больше никогда не вернутся? А ведь каждому экипажу было отдано четыре месяца жизни.

Она наловчилась бегать по корабельным коридорам, и в штиль, и в качку взбиралась по лестницам и трапам не хуже матросов, но главное – это свобода, которую ощущаешь, соприкоснувшись с такой стихией как море. А ранние подъемы, убогая обстановка в переводческой кают-компании, холод голых металлических стен корабля и постоянное разбивание обуви о болты и винты, притороченные к полу на кормовой вертолетной площадке для разных технических нужд, – все это мелочи.

Особенно запомнился пятый корабль, который провожали полгода назад. Прощальная церемония была назначена на конец мая; около причала отгородили места для провожающих, а на причале, под звуки военного оркестра, выстроились моряки двух стран. Речи, торжественный парад, растроганные лица строителей – ведь не просто прощаться со своим детищем.

И, наконец, экипаж поднялся на борт.

В строю на баке рядом с всеобщим любимцем, старпомом Сагми Шарва, стоял лейтенант Вихан Пател. Лиза застыла, напряженно всматриваясь вдаль, пытаясь уловить движение его глаз, понять, не наполнились ли они влагой, которая обычно сочится из-под век, чтобы защитить сетчатку от сильных порывов ветра. Она прощалась навсегда. Махала ему рукой, пока корабль не отдал швартовы и не стал уменьшаться.