Командировка в Индию

Григорий не был в Мумбаи уже несколько лет и теперь носился по улицам как волк, осматривающий свои владения, все оставленные царапины и метки. Наверное, старые воспоминания бередили его душу. Он ступал широким мужским шагом, не оглядываясь на отстающую спутницу, крепкий мужичок в длинной, почти до колен, косоворотке в мелкий цветочек, которая здесь называется «курта». За три года этот город изменил его жизнь бесповоротно – достигнув материального, он потерял семью, ради благополучия которой и затевалось все предприятие.

Лиза чувствовала его настроение, и дело тут было не только в упорстве и заработках – это место его необычайно притягивало. Он жадно извлекал из памяти старые воспоминания, проецировал их на сегодняшние улицы, искал ему одному ведомые различия.

Они уже прошли бывшую Хорнби Роуд и вокзал «Виктория», который теперь назывался «Чхатрапати Шиваджи», но Гриша не сбавлял темпа – целью его был Кроуфордский рынок. Конечно, можно было подъехать на автобусе, но все номера были написаны на маратхи, и все они напоминали цифру три, которая им и была нужна.

Боясь затеряться в толпе на шумных перекрестках, Лиза намотала себе на руку длинный шарф, а другой его конец привязала к Гришиному рюкзаку и, обливаясь потом, молча пробиралась сквозь толпу, движущуюся к вокзалу. Она отчаянно махала рукой беспорядочно сгрудившимся на перекрестках машинам, но водители не обращали внимания ни на светофоры, ни на пешеходов, а только бессмысленно гудели во всю мочь.

Только не заходить внутрь рынка! Уже перевалило за полдень, и запахи, особенно там, где торгуют мясом и рыбой, просто невыносимы. Но какие-то особые флюиды несли Гришу именно туда. Поняв, что Лиза упирается изо всех сил, он стал рассказывать, что рынок построен в лучших английских традициях, что горельефы и надписи в трех арках над главным входом выполнены отцом Редьярда Киплинга, который в то время преподавал в Школе искусств Бомбея.

Кроуфорд не произвел впечатления на измученную гонкой Лизу. Какая-то мешанина из готических фасадов и круглых крепостных башенок, – одним словом, британская провинция. Разве что горельеф над входом: готовые оторваться от здания в своем стремительном движении скульптуры крестьян и торговцев в разных национальных одеждах несут на рынок плоды своего труда. Почти как в Москве на ВДНХ, даже лучше.

Гриша упорно искал рыбный отдел.