Командировка в Индию

В первый день рано утром полусонных переводчиков около гостиницы погрузили в автобус и доставили на заснеженный причал. Было темно и зябко, мела поземка, но на борт никто не поднимался. Отставник Байда, который командовал переводчиками, построил всех на причале, пересчитал, сделал многим замечания по поводу разговорчиков, зевания, закрывания лица меховым капюшоном, из-за чего не было слышно четкого «есть» при перекличке. Относился он к переводчикам как к людям, не приученным ходить на работу каждый день, а стало быть, недисциплинированным и старался внести свой вклад в их воспитание, мурыжа всех на морозе и читая нотации.

Смущало его также и то, что ровно половина состава была представлена женским полом. Исполнив утренний моцион, Байда скомандовал:

– Фриланс! На борт!

И цепочка полусонных людей, кутающихся в зимние бушлаты, потащилась по трапу. В море вышли через неделю, и начались ходовые испытания. На борту переводчикам выделили тесную для такого количества народа кают-компанию.

Это была железная коробка без окон с шумной вентиляцией, деревянными столами и грубо отесанными скамейками, расставленными впритык спина к спине.

В день, когда были назначены испытания маневренных качеств корабля, переводчики, как обычно, поднялись на борт и проследовали в свою кают-компанию, заварили чай. Из корабельной трансляции доносились звонки и надоевшие команды: про двери на шкафуте, про швартовы со всеми подробностями их отдачи, про трапы, потом какие-то отчеты с цифрами и, наконец: «Товьс!» – точка отсчета для проверки приборочасов.

Последняя команда означала, что индийский экипаж уже прибыл, всех пересчитали, и теперь корабль отчаливает и скоро начнется работа.

Лиза вышла на палубу, притаилась, чтобы поглядеть, как отдают швартовы. На берегу носились три бестолковых мальчишки-срочника в длинных суконных пальто и шапках ушанках, они еле удерживали промокшие и промерзшие канаты, и неуклюже падали на гололеде; на корабле такие же новобранцы, бестолково суетясь, выбирали канат на турачки.

И каждый их промах сопровождался громогласным, но кратким комментарием офицера, отдающего команды. Офицер заметил Лизу, и привычные слова у него застряли в горле, он закричал: «Вон отсюда!». Потом подошел буксир, и, тараня примерзший у края лед, вывел их на чистую воду.

Пришлось спуститься в кают-компанию. Народ уже прикорнул за деревянными плохо отесанными столами, и тут вдруг открылась дверь, и влетел Байда.