Командировка в Индию

Домой, то есть в Севину уютную квартиру, Лиза вернулась через четыре месяца, и тут же выяснилось, что муж грозит бракоразводным процессом. Он пытался с ней поговорить, объяснял, на каких моральных принципах зиждется семья, но Лиза молчала; ни одной стоящей мысли не приходило в голову.

– Тебе виднее, – сказала она. – У меня нет ни обид, ни претензий.

И Сева опустил руки. Дал ей вольную.

Уйдя от мужа, Лиза переехала к отцу в Кустарный переулок, в Коломну, тем более что отец болел и требовал ухода.

Его состояние ухудшалось, и она сидела дома с письменными переводами, набранными в разных агентствах, разве что иногда подрабатывала на переговорах. Зарабатывала меньше, чем в Морском регистре, откуда ее уволили ввиду длительного отсутствия, но денег хватало, и жизнь постепенно входила в новую колею. Она даже собиралась поступать в аспирантуру. Но через полгода случилось то, чего Лиза ждала с ужасом и во что невозможно было поверить – не стало отца.

Как дельфин-спасатель на горизонте замаячил Сева, он искренне старался ее поддержать. С ним было не так одиноко, но Лиза воспринимала его только как друга, хорошего, доброго, понимающего. Но не любила, и с этим ничего нельзя было поделать. Мать использовала каждую встречу, каждый момент для убеждения дочери, и тогда на очередное материно «почему?» она бросила:

– Потому что он кряхтит и сильно потеет в самые ответственные моменты.

– Дура набитая! – гневно бросила мать.

И Лиза совсем замкнулась. Единственным утешением была подруга Светка, с которой они терпели друг друга еще с университетских пор и которая тоже жила в Коломне.

– Разве можно быть счастливой, – говорила подруге Лиза, – в этой мрачной квартире.

– Да, – вторила ей Светлана, – стены у тебя какие-то щербатые, обои отклеились, – деревянные окна покосились; конечно, все надо менять.

– Одиноко, как в склепе, – не слушала подругу Лиза. – Сколько здесь свершилось судеб и повисло чужих грехов за пару столетий.

– Многие отсюда уже переехали, – заметила Светлана.

– В безликие новостройки? – ухмыльнулась Лиза, – лучше в монастырь.

Коломну Лиза на самом деле любила, этот кусок питерской земли, ограниченный четырьмя реками, и теперь оставался тихим уголком, за два века здесь мало что изменилось. Иногда по вечерам они прогуливали Светкиного пуделя по Крюкову каналу и по каналу Грибоедова.