Чарующая бесполезность

– Мам привет. Я могу у тебя переночевать? – Марина слушала несколько секунд, потом устало перебила родительницу. – Я уже возле твоего дома. Приду, всё расскажу.

Когда двери лифта разъехались, в проёме двери квартиры женщина увидела силуэт матери, которая стояла, облокотившись на косяк, и курила длинную, ментоловую сигарету, манерно оттопырив мизинчик.

– Ты знаешь, сколько времени? – высокая, статная дама и в этот раз решила не упускать возможность отчитать непутёвое чадо. – Если не высыпаться, то под глазами образуются синяки, потом морщины, а скоро и всё лицо превратится в мочёное яблоко.

– Время одиннадцать. А морщины образуются от курения, – Марина протиснулась в квартиру мимо матери, которая выпустила вслед кольцо ароматного дыма. Она сама считала себя заядлой курильщицей, но полагала, что для женщины в возрасте это не комильфо даже с мундштуком из слоновой кости, даже с ментолом и идеальными ногтями. Ей представлялось пределом безобразия дряблая, покрытая пигментными пятнами рука, стряхивающая пепел или резиночкой стянутый бледный рот, засасывающий сигарету.

Марина же надеялась, что к пенсионному возрасту истребит в себе эту дурную тягу, во всяком случае, приложит к этому все усилия. – Дай мне что-нибудь поесть. Например, пару бутербродов с колбасой.

– Насколько я знаю, ты была на званом ужине? – мать закрыла дверь и, клацая каблуками, направилась на кухню. Она даже домашней обуви предпочитала возвышаться.– Что, так плохо угощали? – мать остановилась и посмотрела с любопытством.

 – Или твой богатый ухажёр отменил застолье?

– Можно сказать, не угощали вообще, – женщина опустилась в прихожей на обтянутую китайским шёлком кушетку и сняла с отёкших ног туфли. – Представляешь, кто-то хотел убить Гульбанкина, а скончалась его бывшая жена Светочка.

Марина помяла уставшие ступни, потом направилась в ванную, чтобы умыться. Она не видела реакции матери, только слышала, как та громыхает на кухне посудой. Женщины сидели за столом напротив друг друга чем-то неуловимо похожие и совершенно разные, как будто из различных миров.

Дочь с седой, кудрявой шевелюрой с ярким лаком на ногтях и в шёлковой, белой блузке, обвешанной легкомысленными, синими якорями. (Она специально выбрала именно эту кофточку, помня, что Эдик затевает рыбную вечеринку.) Мать восседала прямая со строгим видом – странно-голубые волосы гладко зачёсаны, сияющий от ботокса лоб, изысканный французский маникюр и тёмный, шёлковый, китайский халат.