Египетская сила

Халил правоверный мусульманин, с налётом европейской культуры, хотел заставить поклоняться и уважать себя, но понимал, что рядом с ним русская женщина, а эта нация не входила ни в какие понятные рамки. Русских нельзя было объяснить или предсказать, и от этого их просто боялись. Однажды он оказался свидетелем инцидента в одном отеле. Большая компания европейцев, слегка перебравшая со спиртным в баре у бассейна начала задирать русских какими-то нацистскими высказываниями. Русские сидели спокойно, не выказывая раздражения, хотя старательно закидывали за воротник неразбавленный виски, громко разговаривая и смеясь.

Они достаточно долго не реагировали на дрянные шутки, но когда молодой, здоровый с прыщавым лицом то ли поляк, то ли немец взял со стойки бара российский флажок, окунул в бокал с пивом и стал протирать свои кроссовки, чаша терпения переполнилась. Тут поднялся коротко стриженый, невысокий, с квадратным подбородком мужик. Он подошёл к разгорячённым, европейцам и спокойно спросил о цели провокаций, спросил какими-то словами, что не понравилось бы самому толерантному и терпеливому. Через секунду стало совершенно непонятно кто начал первым, но зрелище выглядело как в старом фильме о диком Западе. Конфликт разрастался, как снежный ком, вовлекая всё больше и больше участников, причём русские женщины участвовали в побоище рядом с мужчинами. В ход пошли стулья, шезлонги, кого-то топили в бассейне, бутылки разбивались не понятно о чьи головы. Персонал в испуге попрятался в закутках и служебных помещениях. Приехало несколько нарядов полиции. Пытались надеть наручники на особо разбушевавшихся, но браслеты не сходились на запястьях русских мужиков. Кое-как стороны стали успокаиваться, и некоторые даже решили обмыть окончание конфликта. Но последнее слово осталось всё-таки за русскими, какой-то особо прыткий смельчак залез на крышу отеля и повесил российский флаг.

Халилу хотелось встать, психануть, убраться в прохладу своей квартиры, лечь на подушки, пить крепкий чай, смотреть телевизор.

Он поднялся, хотел что-то сказать, но не смог в уме перевести слова, только воздел руки к небу, как будто о чём-то просил своего бога, и вена на шее пульсировала кровью от негодования. Потом повернулся, сел перед ней на корточки, начал массировать отёкшие ступни и расспрашивать, какие впечатления у неё о Каире, о Ниле, да и обо всём, чем он мог гордиться в своей стране.