Шариковы дети

Селивёрстов откликнулся сухо:

– Слушаю.

– Александр Владимирович?

– Да, я, – отозвался мэр, в голове прокручивая, кому может принадлежать этот мужской голос.

– С вами говорит секретарь мадам Керстин фон Шпигель.

«Ну, наконец-то разродилась! – облегчённо вздохнул про себя глава города. – Давно пора расставить все точки над i».

– Я весь внимание, – сухо подтолкнул Селивёрстов.

– Мадам приглашает вас выпить кофе. Сегодня выходной, и если вы не заняты, может, уделите несколько минут?

Мэр помедлил.

Можно было поломаться, сослаться на занятость, придумать что-нибудь ещё, чтобы эта шведка поняла, с кем имеет дело! Когда он приглашал, она даже не соизволила отказаться, просто не появилась в ресторане! А с другой стороны время поджимает и чем скорее он решит вопрос с заводом, тем короче будет путь в область.

– У меня сейчас нет машины. Если только через час.

– Вот и прекрасно! Я сброшу на телефон адрес.

Хозяина виллы, которую снимала иностранка вместе со своей свитой, Селивёрстов знал, приходилось встречаться.

В своё время он выкупил транспортно-бульдозерную базу и из предприятия-банкрота сделал процветающую автобазу. В какой-то момент руководить надоело, он оставил за себя управляющих, в боксах, гаражах и административных помещениях разместил видеонаблюдение, а сам укатил к тёплому то ли морю, то ли океану. С помощью современной техники имелась возможность отслеживать всё, что творилось в его отсутствие, заместители отчитывались раз в неделю о проделанной работе, а банковский счёт пополнялся. Мэру города не приходилось бывать на вилле, и он завистливо удивился, когда распахнулись ворота, и машина въехала в просторный двор. Александр Владимирович понятия не имел, как выглядит заморская дама, но справедливо рассудил, что женщинам в любом возрасте и в любом социальном статусе нравится получать цветы. Юрик услужливо распахнул дверь внедорожника, и мэр, прихватив роскошный букет из пурпурных роз, поднялся на крыльцо. Дверь отворилась, словно кто-то незаметно наблюдал за его перемещениями. Горничная как-то старомодно сделала книксен, пропустила гостя в ярко освещённый холл и неслышно испарилась. Через секунду по широкой лестнице вниз спустилась элегантная дама, стуча по паркету высокими каблуками. Селивёрстов расплылся в улыбке и протянул цветы, в следующее мгновение от увиденного, превратился в соляной столб.

***

Дома его никто не ждал. Жена даже не вышла встретить, но на кухне обнаружился ужин, прикрытый салфеткой.