Зелье забвения

Следов насильственной смерти, при первичном осмотре не обнаружилось, документов удостоверяющих личность тоже. На немолодом теле наблюдались только плавки, и на носу скривились очки от солнца. Осмотр места происшествия тоже ничего не дал и когда перерыли весь собранный мусор, то сделали только один вывод – алкоголя за прошлый день и вечер праздная публика выпила гораздо больше, чем других напитков, но этот факт вряд ли мог пригодиться в расследовании.

«Да и будет ли расследование, – думал Эрин, – по всей видимости, пожилого туриста от жары и алкоголя хватил сердечный приступ, и вскоре надо ждать заявление от родственников или туристической фирмы на розыск соотечественника».

И всё-таки он дал указание оперативникам опросить сотрудников и туристов близлежащих отелей, ресторанов, кафе, на предмет выяснения личности бездыханного мужчины. С первых минут осмотра полицейский отказался определять человека в жертвы или плохого здоровья или убийцы. Пока не доказано одно из утверждений, безликий дядька, просто мёртвый старик.

И даже, нельзя назвать смерть преждевременной, потому что человек на вид достаточно пожилой – лет семьдесят – восемьдесят, а может и больше. Эрин всегда возмущался в душе, когда читал в газете или слышал по телевизору слезливые соболезнования по поводу смерти какого-нибудь престарелого видного политика, научного деятеля или знаменитого артиста. Качал головой, когда слышал, что мол, так рано ушёл, преждевременно покинул этот мир, а мог так много ещё сделать…

«А сколько надо? – думал полицейский, – Двести лет? Недостаточно прожить восемьдесят пять, девяносто пять и умереть просто от старости, от того, что организм просто устал носить и питать это тело?»

К старости и смерти полицейский относился философски.

Самое главное с достоинством принимать любое состояние своего организма. Умирает только оболочка, душа вечна. В голове всплыли слова из Корана:

«Он – тот, кто даровал жизнь вам, и Он ниспошлёт смерть вам, а затем снова жизнь».

Эрин не считал себя строгим приверженцем Ислама, но жить с верой в бесконечность бытия легче, чем ждать неминуемого и мучительного конца. Его мысли прервал невысокий, толстенький патологоанатом, он махнул рукой, чтобы санитары уносили тело в карету скорой помощи, а сам подошёл к полицескому.

– Ну, что я могу тебе доложить: смерть наступила более восьми часов назад, примерно в девять – одиннадцать прошлого вечера.