Одинокий. Злой. Мой

Платон же тем временем взял с полок какую-то книгу. Открыл словно бы наугад и вальяжно уселся в кресло, перекинув ноги через подлокотник.

Доктор показался буквально через полминуты. По тому, как блестел от испарины лоб, как тяжело дышал этот седобородый старик – было ясно, что он торопился. Боялся не успеть. И ожидал увидеть пациента как минимум при смерти.

Невольно в ушах прозвучали слова брата Платона: «Как ты не понимаешь, мы о тебе беспокоимся!». И ведь это было правдой. Я не знала, почему этого мрачного типа тут заперли, но, кажется, так или иначе, ему не желали зла.

Ну или, по крайней мере, смерти.

– Александр Анатольевич! Какими судьбами… – Платон вскинул голову, округлил глаза, словно действительно появление врача было самой удивительной вещью на свете.

«Каков артист!»

Доктор же без лишних слов, стараясь не поддаваться на манипуляции, сразу принялся обследовать пациента. Вскинул руки, вызвав магический свет между ними, и начал водить над Платоном.

Затем достал из чемоданчика небольшой металлический прибор и несколько раз покрутил вокруг головы мужчины.

– Будьте так любезны, не соблаговолите ли разрешить… – Платон недобро прищурился. – У вас там на курсах целителей, или где вы там обучались, врачебной этике вообще учат?

– Откуда у вас такая неприязнь к тем, кто хочет помочь? – вздохнул врач, убирая свою железяку. – Как я и говорил, лечение, на котором вы настаивали, не сработало. Вам стало только хуже.

Ваш брат очень за вас беспокоится, и я вижу: не зря. Состояние ауры критическое. Удивительно, что вы сейчас еще не на смертном одре, а находите в себе силы язвить.

Александр Анатольевич снова полез было в чемоданчик, но Платон перехватил его руку.

– Мне нужно, чтобы вы продолжили лечение.

– Я продолжу, просто это будет не…

– Это будет то, что говорю я, – отрезал Платон, перебивая доктора.

– С ума сошли? Меня наняли ваши братья, и, если вы сдохните, мне отвечать перед ними.

«Братья?» – моментально зацепилась я. Так значит, Адрон у нас не только Платон и тот, кто видит будущее, но есть еще как минимум один? Любопытно…

– А если не продолжите, я настою, чтобы вас сменили, – голосом Платона можно было морозить лед. – Уверен, ваш оклад вам нравится.

Но Александра Анатольевича оказалось не так просто продавить:

– Хотите, чтобы я ушел – пожалуйста. Никакие деньги не стоят потери репутации.