Одинокий. Злой. Мой

Хоть и достаточно откровенный – брюки в облипку, сверху кружевной белоснежный корсет, – но при этом не развратный. В клубе Ковтуна это означало какую-никакую, а самостоятельность.

Низенькая, с вьющимися волосами шоколадного цвета, убранными под заколку. Она глянула на хозяина огромными карими глазищами. Хвост девушки, похожий на тонкий длинный хлыст, был обернут вокруг талии.

– Кира, зайка, принеси-ка нам с другом по коктейлю.

– Коктейль? – переспросил Платон, когда официантка ушла. – Я думал, ты предпочитаешь что покрепче.

– Знаешь, люблю иногда побаловать себя сладеньким, – сыто облизал губы Виктор. – Итак. Перейдем к самой вкусной части нашей программы. Оплата. Давай так. Ты попросил у меня три одолжения. Взамен я хочу три твои грязные тайны. Не сразу! – качнул он пальцем. – Сегодня в качестве аванса достаточно одной. В следующий раз обсудим что-нибудь ещё. Договорились?

– У меня нет грязных тайн, – пожал плечами Платон.

– Ну-ну, не обманывай себя. У всех есть истории, за которые стыдно или больно.

Или слезы непроизвольно выступают на глазах. Мне подойдет любая, главное – послаще.

Виктор подался вперед, скрестив пальцы в замок и уложив на них подбородок. Взгляд его стал внимательным и почти любовным. Близость подпитки в виде сильных эмоций заставила Ковтуна оживиться.

Чертовка принесла два ярко-рыжих коктейля. Платон отвлекся на неё.

– Что насчет этой Киры? Слишком уж она быстро откликается, когда ты её зовешь.

– Боишься, что она нас подслушает? Не переживай.

На ней лежит кровная клятва. Чертовка никому нас не сдаст, даже если очень захочет. Скажем так, ей можно доверять. Она пытается передо мной выслужиться за грехи своей семьи, и пока меня всё устраивает. Но, если тебя так уж смущает… Кира, детка, – девушка обернулась на голос хозяина, – погуляй где-нибудь. Не смущай моего гостя.

– Конечно же, – кивнула чертовка и ушла.

– Теперь у нас почти интимная обстановка, – довольно подмигнул Ковтун. – Начинай. Я с удовольствием тебя выслушаю.

Платон задумался. Разумеется, он немного слукавил. У каждого есть моменты в жизни, которые не хочется вспоминать – тем более в присутствии беса. Другое дело, что Платон много лет отсекал от себя любые эмоции и научился с этими воспоминаниями мириться, принял их как часть жизненного опыта. Раньше они его почти не терзали.

Раньше…

В последнее время эмоций стало слишком много. Сомнений, страхов, совершенно лишних переживаний.