Демонический отбор. Захомутать и обезвредить

– Как вы догадались, кто скрывается за маской? – иронично вопросила я. – Это же бал-маскарад!

Вопрос был задан исключительно, чтобы не молчать и не таращиться на правителя как идиотка. Понятно, как он догадался: за тонкими масками сложно спрятаться по-настоящему. Наши губы, подбородки и прически, наша осанка – нет ни единого шанса остаться загадкой.

Тем более для императора.

– Умею подмечать детали, – хмыкнул тот. – Например, у вас очень запоминающаяся походка.

Это он намекает, что я косолаплю?..

Вот спасибо.

Ладонь коснулась ладони (если точнее, то ткань коснулась ткани, но это уже мелочи), и император умело вытянул оробевшую меня в самую гущу людей. Он вел мягко, но крепко, не позволяя вывернуться или запнуться.

– Признаться, ваш выбор платья необычен, – отметил великий правитель чуть хрипловатым тоном, от которого по коже моей пробежала волна тепла. – Не всякая столичная леди готова пойти наперекор традициям. Вы же северных кровей, но рискнули… Я поражен.

Что ж, не буду хвастаться тем, кто даровал мне это платье, как и возможность сверкнуть голыми коленками на радость всем окружающим мужчинам.

– Мне хотелось запомниться, – почти не обманула я.

– У вас получилось. Клянусь, на вас хотят свататься многие достойные аристократы. Мне пришлось напомнить им, что отбор ещё не завершен, а потому вы моя. Леди Виктория, расскажите что-нибудь о себе, – попросил он, не сбавляя темпа и держа мою руку навесу. – Я о вас почти ничего не знаю.

– Странно, мне казалось, что вы хорошо осведомлены о моем роде.

Что же ты несешь, идиотка, вместо того, чтобы просто быть наедине с этим человеком…

Эй, а зачем тебе быть наедине с ним?!

Это опять проклюнулся внутренний голос. Я заткнула его и запрятала подальше.

– Это всего лишь необходимость. Мне известно о многих семьях, не только о тех, чьи представители пытались меня убить, – а он вновь язвит. – Но конкретно вы, Виктория. Чем же вы дышите?

Воздухом, которого становится всё меньше, когда его ладонь скользит по моей руке, обтянутой перчаткой.

Наваждение. Дьявольское помутнение. Искушение судьбы, от которого не отделаться.

Как может человек одновременно пугать так сильно, что пересыхает в горле, и при этом всё внутри меня молит о продолжении?

Его лицо казалось неживым, лишь глаза в прорезях маски изучали меня, не позволяя отвернуться.

– Вообще-то я колдунья, – сказала вдруг.