Еще раз про любовь, или старые грехи

Следом немедленно появилась Вика.

– Что надо? – поинтересовался Олег, хмуро разглядывая сестру.

– Я так понимаю, ты познакомился с Лазаревой? – ехидно поинтересовалась она.

– С кем, с кем? – Олег рассеяно смотрел на сестру. Какого черта сейчас она к нему лезет?

– Не притворяйся. У вас было свидание? – допытывалась Вика. – Ведь не Юлька же ввела тебя в шоковое состояние. Ее ты трахаешь уже почти год.

Олег обнял сестру за плечи и легонько подтолкнул к двери.

– Иди, малая. Я хочу побыть один.

Он закрыл дверь и сел за стол.

На столе все еще лежал Женькин портрет. Олег спрятал его в ящик стола. Достал бумагу и карандаш. Ему захотелось нарисовать Женю в купальнике, а еще лучше без него. От этой мысли, что у нее там, под купальником, сразу бросило в жар и стало тесно в штанах.

– Черт знает, что! – разозлился на себя Олег. – Кажется я уже не пятнадцатилетний пацан, возбуждающийся от мыслей о голых девушках!

И неожиданно поймал себя на том, что мысли-то эти о вполне конкретной девушке, о Жене.

Там, в водной стихии, она была тонкая, страстная, манящая и такая еще далекая. Но теперь, после их страстного расставания он был уверен, она будет его! Он не целовался так уже тысячу лет! И ему давно никого не хотелось так целовать! Юлька не в счет. С ней только секс. А с этой… Черт знает, что у него с этой, но хочет он ее так, что от одних только мыслей член становится колом.

– Может, это любовь? – вслух проговорил он. – А может, я уже не просто влюбился, а люблю ее?

– Все может быть! – проговорил ехидный душевный чертик.

 – А может, ты просто хочешь ее трахнуть? Трахнешь, и все наваждение пройдет.

– Иди к черту, – мысленно послал его Олег.

– Уже! – рассмеялся чертик и спрятался в глубину души до поры до времени.

Женя вошла на кухню, бабушка с мамой пили чай.

– Где ты была? – мама внимательно посмотрела на разгоряченное лицо дочки.

– С подружкой на море, – Женя чмокнула в щеку маму, а потом бабушку и пошла к себе. Чуть позднее, когда мама уснула, бабушка тихонько вошла в комнату, села на кровать внучки, посмотрела на распухшие от поцелуев ее губы и укоризненно покачала головой.

– Бабушка! Я его люблю! – прошептала Женя и крепко обняла бабушку.

– Уже? – удивилась Нина Ивановна, – Женя, Женя!

Женя мечтательно улыбнулась.

– Ну, почти люблю, нет, не почти, – запротестовала она. – Люблю, очень!

Бабушка внимательно смотрела на Женю.

– Женя, что ты о нем знаешь? Вы знакомы только один день.