Хранители Ладгарда

Выглядел половец необычно: на вид годков двадцать, безбородый, на искажённой гримасе, цвета ржавого гвоздя, виднелся ужасающий шрам ото лба до подбородка, длинные жёлтые волосы заплетены в две косички на висках, и одну толстую в середине затылка, соединялись на шее бронзовыми круглыми бляшками. Защитной брони не заметил. Поверх кожаного халата с золочёным рисунком, надет шерстяной кафтан, расшитый узорами, украшенный галуном по вороту. Вдоль рукава запахивался налево, широкие штаны и мягкие сапоги выше колена с мысообразным выступом, при помощи крючка и ремней закреплялись на пояске, обшитые холщовой тканью и бубенчиками.

Я понял, что убитому принадлежали следы, обнаруженные на плотной корке пороши. На поясе посредством костяных петель подвешивались разнообразные предметы: кресала, гребни, ножи, дротики и колчан со стрелами, с различными наконечниками. Рукоять изогнутой сабли, осталась зажатой в кулаке, и если бы не "гостинец" подаренный отцом на его месте, бездыханно лежало моё израненное тело. Неожиданно тошнотворный комок подступил к горлу, меня вырвало, глаза отяжелели, с трудом различал очертания. Словно сквозь сон, услышал испуганные голоса, голова закружилась, и я потерял сознание.

8 Глава

Держи язык за зубами… иначе голова с плеч.

Я очнулся в незнакомом помещении, как после узнал, это были княжеские хоромы. Высокие свечи в серебряных трехсвечниках освещали опочивальню. Облокотившись на перьевые подушки, сроду таких не видывал, схватился руками за голову, хмурясь и пытаясь вспомнить, как здесь очутился, но как ни старался, передо мной всплывал образ умирающего кочевника.

Чувствовал себя паршиво: тело ныло, живот втянуло в подреберье, во рту пересохло. Заглянул под покрывало, а на мне надета лишь одна рубаха.

– Где одежда? Броня? Меч? – произнёс вслух, в надежде вспомнить хоть что-то. Распереживался, сел на край кровати, норовил поискать в сундуках и скрынях, но испугался, что застанут за лихим делом. Ещё не так поймут.

Кто-то ругался за дверью. Спорили двое: мужской голос был жёстким, требовательным, другой писклявый, принадлежал ребёнку. Он перечил и даже угрожал. Дверь распахнулась, и в опочивальню ввалились нарушители тишины.

– А-а-а! Горыня, мой спаситель очнулся! – Пронзительный звук отозвался в затылке звенящим гулом.

– Где ваши манеры? – настрого отрезал тучный мужчина средних лет, с лобастой башкой, тёмно-русый с проседью волосами и довольно длинной бородой.