Первая, последняя любовь

– Нет, – Антон опустил голову, – попросили дождаться тебя, ты ведь теперь мой адвокат.

– Серьезно? – Никита удивленно вскинул брови. – Кто тебе такое сказал?

– Твой отец.

– А что, тебе уже нужен адвокат? – хмыкнул Никита. – Впрочем, конечно. Это же надо, за несколько часов погибли и жена, и любовница.

– Прекрати, – стиснул зубы Антон.

– Это тебе нужно было вовремя прекратить свою интрижку! – повысил голос Никита. – Тогда бы ничего не случилось. Ладно, пошли.

Антон поднялся, на мгновение закрыл глаза и двинулся вслед за Никитой к «страшной», белой двери, за которой была смерть, отчаянье и погибшая любовь.

Они вошли. Патологоанатом подвел их каталке, накрытой белой простыней и откинул ее. Антон взглянул, закрыл глаза и отвернулся. Никита же внимательно рассматривал мертвую девушку. Несомненно, это была Анжелика Ладынина. Действительно, очень похожа на Вику, но немного подкаченные губы, и что самое главное, на левой груди у нее не было никакой родинки. Когда они вышли из морга, одновременно полезли в карман за сигаретами и закурили.

– У Анжелики была на груди родинка? – неожиданно спросил Никита, глубоко затягиваясь.

– Что? – растерялся Антон. – Какая родинка? – казалось, он не понимает, о чем его спрашивают.

– Я спросил, – холодным тоном повторил Никита, – на левой груди у твоей любовницы была родинка или нет?

– Нет, – удивился Антон, – ты же видел, что нет. У Анжелики вообще на теле не было ни одной родинки, ни одного пятнышка. Я даже иногда удивлялся.

– Понятно, – Никита докурил и выбросил сигарету.

– Что тебе понятно? – Антон неожиданно разозлился. – Мы с Ликой вместе уже полгода, и естественно, что я знаю на ее теле любое пятнышко. Родинок у нее не было.

– Полгода, значит? – прищурился Никита. – Полгода ты, мудак, изменяешь моей сестре? – он сплюнул. – Ты променял Полинку на клубную шлюху!

– Лика никогда не была шлюхой, – мрачно проговорил Антон, отводя взгляд. – И вообще, тебе этого не понять.

– Ну, почему же не понять? – криво усмехнулся Никита.

 – Очень даже понятно! Девке двадцать, Полине в два раза больше. Двадцать лучше, чем сорок. Это и дураку понятно.

– Не в этом дело, – Антон вскинул на Никиту глаза, в которых была боль и безысходность.

– Да-а? А в чем? – зло уточнил Никита. – Гибкое, молодое тело, страстная, необыкновенно красивая девочка. Разве не так? И все мужики тут же делают стойку. Не устоял и ты. Так ведь?

– Не в этом дело, – глухо повторил Антон.