Проблема всей его жизни

Она повернулась ко мне, и я вижу сверкающие восторгом синие глаза. Ассоль, блин! Меня к ней потянуло, как магнитом. Я приблизился к ней вплотную, развернул её к себе лицом и как вампир впился в неё поцелуем. Конечно, это было лишнее, но я не мог отказать себе в удовольствии попробовать её губы-мармеладки на вкус. Они оказались даже лучше, чем я предполагал. Я уже собирался отпустить малышку из плена, как неожиданно её язычок толкнул мой и переплелся с ним в страстном танце. Пипец! Вот это нельзя было делать, не нужно меня провоцировать, детка! А теперь сама виновата! Оказывается, что девчонка совсем и не против секса? Что ж, я тоже не против.

Я умею соблазнять женщин, причем так, что они сразу теряют голову. Продолжаю поцелуй, который уже больше напоминает кое-что другое, подхватываю её на руки и опускаю на песок. Не прекращая целовать Алю, постепенно стаскиваю с неё платье. Она кажется, даже и не замечает, стонет от удовольствия, стягиваю одежду с себя. Сейчас между нашими телами преграда только её маленькие трусики и мои боксеры. Грудь у неё офигенная, уверенная, стоячая троечка! То, что доктор прописал! Вот зашла она мне! Я с удовольствием втягиваю в рот светлые ореолы с сосками и тащусь от кайфа. Сладкая девочка, лучше всякого десерта! Стягиваю с неё трусики и отбрасываю в сторону, мои боксеры отправляются вслед за ними. И всё-таки остатки разума меня останавливают.

– Если ты сейчас скажешь – нет, значит будет нет, – хриплю я. Хотя сам и не представляю, что буду делать, если она сейчас это скажет.

Но девчонка сладко стонет, обнимает меня за шею, притягивая к себе. Копец! Это все! Зеленый свет дан. Я раздвигаю ей коленом ноги и одним уверенным толчком вхожу до упора. И вдруг… Она орет, как резанная. А меня прошибает пот. Не может быть. Она целка? Хотя ей восемнадцать! Но в наше время девчонки лишаются невинности в пятнадцать лет. Но она поехала со мной сама, не побоялась! Ну ты, Исаев и дурак, причем, конченный! Это у тебя секс с пятнадцати лет, а у таких правильных девочек все начинается намного позднее.

Я замер внутри неё. Пусть привыкнет ко мне немного. Аля тяжело дышит, но уже не вопит.

– Тихо, малыш. Сейчас всё пройдет, – я ласково глажу её по голове, как ребёнка. Что я несу! Что пройдет? Ну должна же когда-нибудь боль пройти? Хотя, что я об этом знаю? Честно, у меня и была-то только одна девственница, еще в школе. Главное, чтобы я не порвал девчонку, я вообще-то большой.

– Выйди из меня, – дрожащим голосом шепчет она.