Иванова, на пересдачу!

Пусть Ванюша Коперник и не завидный жених, но куда интереснее простого как три копейки Кошелева.

Ну а Серега всегда может доказать свои чувства поступками, коль уж Иришка запала ему в душу. А то пришел на всё готовенькое, разок дотащил покупки. И всё. Герой-любовник.

Вот уж нет.

Пусть победит сильнейший!

***

Если вы думаете, что моя оценка по сопромату осталась тайной, покрытой мраком, то глубоко ошибаетесь. Ибо всё, что становится известно девочкам из деканата, мигом разлетается по университету.

– У тебя единственной на потоке четверка, – подозрительно сказал Серега. – Не считая Коперника, но тот уникум, у него не голова, а компьютер.

– Ой, да? Неужели? – изобразила дурочку. – Ничего себе!

– Даша, что ты сделала, что тебе поставили четыре? – на лице Миши отразились признаки глубокой задумчивости.

Поверь, лапочка, ты бы не хотел получить оценку таким способом.

– Выучила сопромат, всего-то, – пожала плечами и повыше натянула полотенце, в которое была завернута.

Уж больно задумчиво на него посматривал Семенов, словно мысленно уже стянул и выбросил.

– За ночь? – Кошелев скривился. – Брешешь.

– Вот те крест, – фыркнула я, пытаясь вывернуться от двух дознавателей.

Фигушки. Серега вцепился в меня как клещ:

– Ну и что он тебя спрашивал?

– Вторую теорию… – замолкла, понимая, что забыла, о какой второй теории говорил Измайлов.

– То же самое, что на прошлой пересдаче? – засомневался Кошелев.

– Угу.

– Напомни-ка, в чем она заключается?

– Квадрат длины гипотенузы равен сумме квадратов катетов.

– О-о-о, прикольно, – покивал Миша, не сводя голодного взгляда с моей шеи, по которой стекали капельки воды.

– Семенов, ты придурок озабоченный, – Серега пихнул его в бок. – Это теорема Пифагора. А ты, Иванова, шуточки свои оставь при себе. Я выведу тебя на чистую воду.

– И я, – поддакнул Семенов, сглатывая.

– Валяйте, – разрешила я, царственно удалившись.

Делать мне нечего, только тратить время на двух уникумов. Серега хотя бы не глупый, просто ленивый неимоверно, а вот Миша… парень беззлобный, зато в голове у него катается одинокое перекати-поле под завывания ветра.

Соорудив два гигантских бутерброда с колбасой и сыром, щедро залитых майонезом, я уселась за изучение сопромата для чайников. Иришка только покачала головой:

– В одном таком бутерброде тысяча калорий.