Ученица Змеиного Мага

Не доступная многим – в основном только Змеиным Магам и подвластная, – и очень древняя. Учитель владел ей настолько в совершенстве, что я не просто услышала его, но как мне в тот миг показалось, даже ощутила, как он коснулся меня рукой, чуть ли не ласково проведя по плечу и толкнув в него, заставляя уйти прочь. Словно одновременно благодаря за то, что разозлилась за него, но в то же время напоминая, что он мне велел совсем недавно. И не давая глупо сорваться, показать свою злость.

Ведь Змеиные Маги должны казаться непробиваемыми.

Бесчувственными, как змеи. Либо же иметь маску, личину, которую видели бы все. И не знали, что за ней.

Такую, как его грубый, а порой – дико язвительный, – характер, смертоносно переменчивый нрав.

За которыми скрывался очень добрый человек…

Мой Учитель, одного лишь мысленного касания которого хватило, чтобы я снова взяла себя в руки. Почти. Ведь, прежде чем все-же уйти, я не удержалась и наградила этого эльфийского молодого – наверно молодого, так он выглядел, хотя и мог уже прожить сто лет, – мужчину презрительным взглядом.

На что он как-то изумленно изогнул бровь и ехидно ухмыльнулся, что получилось у него довольно элегантно, отчего меня даже передернуло. И более не желая находиться рядом с ним не секунды, я поспешила прочь.

Уводя с собой и коня Учителя. Ведь он мог помочь мне найти мою лошадь.

Когда я проходила мимо кареты, привыкнув подмечать как можно больше вокруг, я просто не смогла не обратить внимание на то, сколько людей мы смогли спасти.

Да, людей. Ведь оставшиеся еще двое живых наемников точно были людьми. Их темно-коричневые одежды были без капюшонов, и я прекрасно видела их короткие уши и обычные глаза. По-человечески неидеальные лица.

Один из них забрался на карету и как раз тогда, когда я проходила мимо, открыл ее дверцу, протянув кому-то, кто сидел внутри, свою руку. И когда помог выбраться наружу тому, кто сидел там, я поняла, отчего мелкий гаденыш-вурдалак не спешил трапезничать потными мужланами и шерстяной лошадью, отчего прятался у кареты и ползал по за ней.

Ведь из кареты выбралась юная эльфийская дева.

Красивая, по-настоящему красивая. С гладкой белой кожей и белоснежными, цвета чистого лунного света, длинными гладкими волосами. Они были чуть растрепаны, но все-же красиво лежали на ее хрупких плечах, как шелк стекали по ним до самой ее поясницы. Идеально дополняли ее маленькое, утонченное тело.

И ее сияющие голубые глаза.