Счастье не дается даром, а дорогого стоит

Маша от наслаждения закрыла глаза. Он коснулся языком ее уха, взял губами мочку с маленькой сережкой и прошептал:

– Машка, твои губы такие вкусные, пахнут малиной, а сама ты, как душистая карамелька! Мне не хочется отпускать тебя от себя никогда. Веришь? Наверное, это безумие, но я страшно люблю тебя, Зорюшка моя ясная, я ничего не могу с этим поделать! И если Берестов любит тебя также, мне тяжело будет тягаться с ним. Он ведь красавец, кроме того, богат, не чета мне! Такие мужчины всегда нравятся женщинам.

И ты можешь выбрать его, а не меня. Маш! Признайся мне, только правду. Для меня это очень важно! Он тебе нравится? – как-то с особым интересом спросил он, как будто совсем не ревнуя ее к Берестову.

Маша вспомнила черные, пронзительные глаза Берестова, его фактурную внешность, его сильные руки, свою непонятную дрожь, охватившую тело, когда он прижимал ее в танце, и покраснела. Она не смогла соврать.

– Нравится, – смущенно пробормотала она, – ну и что? Для меня это не важно, я люблю тебя! Мало ли красивых мужчин на свете! По-твоему, нужно любить только красивых? А то, что он богат, мне абсолютно наплевать! Лучше бы он был беден, у него было бы больше шансов, чтобы я его выбрала.

Я удовлетворила твое любопытство?

– Удовлетворила! К сожалению, только любопытство, а не мое желание! – довольно рассмеялся он. – Кстати, пожалуйста, отвечай Берестову на электронные письма. Считай, что это пишу тебе я. Только так я смогу что-то о тебе узнать. Обещаешь?

– Обещаю! А ты будешь мне писать? – с надеждой прошептала Маша.

– Нет, Зорюшка моя! Это невозможно. Не спрашивай меня почему. Ладно? Когда ты вернешься, ты все поймешь. Я все, все расскажу тебе. А сейчас мне пора! – он еще раз крепко поцеловал ее и хотел отстраниться.

Но Маша вцепилась в него мертвой хваткой, залезла под пояс джинсов и потянула за молнию.

– Я хочу, чтобы моим первым мужчиной был ты! – заревела она. – Не могу я ждать целых пять лет. Я хочу тебя сейчас, иначе я просто умру! Вот, так!

Он быстро встал.

– Машка! – его голос хрипел от волнения и показался каким-то очень знакомым. – Что же ты творишь, Зорюшка моя? Я же не железный, могу и не выдержать. А ты у меня еще совсем маленькая девочка. Тебе только шестнадцать лет! – он погладил ее по голове и крепко прижал к своей груди. – Обещай мне, Солнышко, что дождешься меня. Ладно? Все у нас с тобой будет, и первый раз и много, много раз после этого, всю жизнь.