Город самоубийств

Конечно, никому об этом не рассказывала. Сироте не положено быть слабачкой. Вот об этом обо всем и написала в своем блокноте хрупкая девушка без имени. Не знала она на самом деле, какой сильной иногда умеет быть…

А на следующее утро, она пила кофе на балконе, наслаждаясь восходом солнца. Даже солнце здесь было совсем другое. Красное и большое. Но грело так же, как на земле. На балконе появился Нестор Петрович, как волшебник. Он был одет в строгий синий костюм, мужчина такой красивый и далекий.

– Доброе утро! Угостишь кофе? – так просто и непринужденно спросил он.

Присел за белоснежный стол.

– Конечно. Очень рада вас видеть!

– Ты делаешь успехи, девочка моя. Учишься выражать свои эмоции, что тебе дается очень непросто, я вижу это. Я тоже рад тебе.

Она сварила кофе Нестору Петровичу, больше не чувствуя никакой скованности. Расслабилась и доверилась этому сверхчеловеку.

– Нестор Петрович, я написала о своих страхах. Вспомнила все, по крайней мере постаралась. Я не думала никогда, что я вся обросла страхами.

Я ведь в жизни много чего так и не попробовала, потому что мне всегда было очень страшно. Даже жить порой было страшно. Я так не хочу, но мало верю, что я стану другой.

– Верить или нет, но другой ты обязательно станешь. Точнее, не другой, а самой собой. Настоящей. И имя свое ты вспомнишь обязательно. Сама вспомнишь, ибо я имя твое не знаю.

Она немного расстроилась, потому что до конца верила, что Нестор Петрович знает ее имя.

– Не расстраивайся. Просто не пришло еще время вспомнить свое имя.

А сейчас допивай свой кофе, хочу познакомить тебя с некоторыми людьми. Стесняться и бояться нечего, уверяю тебя.

Они долго шли по улице. Светило солнце, вокруг распускались деревья и цветы. Город благоухал, и она почувствовала себя такой живой и настоящей. Словно какая-то неведомая сила накрыла ее с головой. Нестор Петрович молчал, девушка чувствовала, что на разговор он не настроен. Она и сама любила помолчать, пустые разговоры не любила.

Если ее донимали беседой, отвечала лишь бы что, только бы не трогали. Они шли по широкой улице, которая становилась все уже и уже. Вначале был асфальт, потом началась грунтовая дорога. Потом и вовсе все было в грязи. Казалось, она была по колено. Она жмурилась от отвращения, ибо не любила грязь. Наконец, он взял ее за руку и подвел к неказистому зданию, у которого не было двери. Просто кирпичный дом, без окон и дверей. Ей стало так жутко, что захотелось бежать.