30 мест моей свободы

А мамы и пенсионеры после шоу подходили к Олесе и спрашивали:

– Ну, что? Теперь нам дадут лекарства?

Или:

– Ну, что? Теперь я могу получить пенсию?

И Олеся поднимала свои связи среди врачей и юристов, находя возможность помочь «хотя бы этим четырем семьям и этим двум пожилым людям»[23 - Имеется в виду семьям-участникам шоу.].

Глеб Штейн не одобрял увлечения жены поддерживать связь с бывшими героями программы:

– Это отработанный материал. Забудь.

Олеся в ответ заламывала руки, пытаясь объяснить свои поступки, но тщетно.

Подобные конфликты случались регулярно. Благо апартаменты, где жила пара, были огромными и с двумя спальнями. Это позволяло им спокойно сосуществовать друг с другом в одном периметре, все дальше и больше отдаляясь друг от друга эмоционально и физически.

Вскоре в эксперты проник новоиспеченный успешный адвокат, за участие в шоу которого продакшен получил пару миллионов. Это была новая тема – зарабатывать на людях, желающих пропиарить себя на центральном канале.

«Кухонные разборки» адвоката не устраивали, он хотел реального «месива».

И Олеся полетела в Самару. Там ранее жил и туда недавно вернулся то ли проданный в рабство армейским руководством, то ли сбежавший из армии молоденький солдат.

При встрече молоденький оказался не таким уж молоденьким – седые волосы, отсутствующие передние зубы.

– Сколько вам лет? – спросила Олеся.

– Двадцать семь, – ответил «солдат».

– Расскажите свою историю.

История была путаная. Со слов Григория – так звали потерпевшего – он восемь лет находился в Узбекистане на кирпичном заводе, куда его увезли ночью на грузовике прямо из части, якобы продав в рабство. Так, мол, руководство части зарабатывало себе на хлеб. Дело вела военная прокуратура. Улики пока свидетельствовали о том, что Григорий говорит правду. Кирпичный завод действительно существовал. На нем действительно работали нелегалы, разбежавшиеся в тот день, когда нагрянула прокуратура.

Олесю смутило, что из части Григория больше никто не пропадал. Год за годом сколько ребят призывалось, столько же и демобилизовывалось. Раскрутить историю Григория и наказать обидчиков требовал местный депутат, метивший в кресло заместителя мэра. С ним Олеся тоже встречалась и никак не могла взять в толк, почему этот лощеный хлыщ принимает, как он заявил, ситуацию Григория «близко к сердцу».

– Тронута тем, что у вас есть сердце.