30 мест моей свободы

– А мы чем можем помочь?

– Если материал покажут на центральном канале, есть шанс, что власти возьмут ситуацию на контроль. В СИЗО поедет проверка. Цыганку, как вы и говорили, отпустят домой под подписку. И, возможно, ребенок к тому времени еще будет жив, и его отдадут матери.

– Понятно. А вам это зачем?

– У меня свои счеты с бывшими коллегами. Вас это не касается. Когда будете давать меня в эфир, лицо надо заблюрить[30 - Размыть картинку с помощью специального монтажного эффекта.], а голос изменить.

– Я передам руководству, – пообещала Олеся.

С завязанными глазами их с оператором вернули на МКАД к служебной машине.

– Куда дальше? – спросил водитель телекомпании.

– В Тулу. В органы опеки. Введем их в курс дела и попросим о помощи, – сказала Олеся.

– Может завтра? – спросил оператор, – Сейчас уже полдень, пока доедем…

– Именно, еще только полдень, – жестко ответила Олеся: – Поехали.

Щуплый пожилой сотрудник опеки «на камеру» говорить отказался. А без камеры злобно плюнул в журналистку, уже понимавшую, что тот все знает.

– Вали отсюда, шелупонь столичная. Ходят тут всякие. Я сам решаю, что мне допускать, а чего нет.

У профессионала Олеси Штейн с первых дней работы на шоу вошло в привычку цеплять под одежду «скрытку»[31 - Скрытая камера.], пишущую материал без разбора. К ее удовольствию этот диалог оказался записан.

Олеся позвонила редактору и получила задание ехать в СИЗО.

– Мля… – выругался оператор.

– Мля… – поддержал его водитель.

К страшному зданию, обнесенному забором с колючей проволокой, сотрудники телекомпании подъехали к пяти вечера.

– Начальника нет, – сказали из-под полузакрытого окошка проходной.

– А будет? – Олеся протянула удостоверение журналиста. – Мы ведь все равно не уедем и станем снимать тут все подряд, пока с нами не поговорят.

Окошко захлопнулось. Чуть позже снова приоткрылось.

– Ждите.

– Долго?

– Не сомневайтесь. Будет долго. Сидите в машине.

Прошел час. Интересный час. Из СИЗО выходили на улицу жуткие люди с голыми торсами, покрытыми татуировками, жутко зыркали в сторону машины, курили, сплевывали и уходили. На их место приходили другие, менее жуткие, запеленутые, как капуста, в одежду, и остервенело мели улицу между СИЗО и автомобилем.

– Показательные выступления, – сказал водитель. – Как в ментовских сериалах, ей богу…

– И что это значит? – спросил оператор.