30 мест моей свободы

Родители маленьких детей непременно держали их на руках, все время сюсюкая. Но Олесе казалось, что и детей этих родители по-настоящему не замечают. Штейн и мать Олеси семейные мероприятия не посещали. На фига Олесе предложили стать крестной, она не понимала. Ее идеи взять крестницу на канал, показать студии детских программ, побывать в прямом эфире, съездить на крытый каток или просто побродить по центру отклонялись. Двоюродная сестра с мужем так тряслись над своими чадами, что те вообще редко выходили из дома, зависая в VR-очках каждый в своей игре.

В семье был еще десятилетний мальчик. Зависимость ребенка от виртуальной реальности не на шутку тревожила Олесю. Каждый раз, когда сестрин муж хотел присоединиться к его игре или вовлечь в нее мужскую половину стола, прося пульт у сына, тот либо плакал, либо проявлял агрессию, обзывая и проклиная родителей.

В этот раз на празднике неожиданно была поднята нетривиальная тема. Решили почему-то обсудить Эверест[34 - Одна из самых высоких горных вершин планеты.

– Там на горе полно трупов идиотов, замерзших на пути к вершине, – плевался во все стороны разгоряченный муж сестры.

– Каких трупов? – не поняла Олеся.

– Люди идут неподготовленные или им не хватает физической формы. Они падают и замерзают.

– А почему их не спасают?

– А кто их будет спасать? Те, кто идет рядом, сами хотят на вершину. Они что зря деньги заплатили? Я бы не стал возвращаться, чтобы спасти какого-нибудь слабоумного, не рассчитавшего силы.

– Поддерживаю мужа, – сказала Олесина сестра.

– Вы в своем уме? Что может быть важнее человеческой жизни? Желание поставить флажок и сделать селфи на дурацкой вершине? – распалилась Олеся и даже влезла на стул: – Алле, люди, очнитесь!

– Это ты очнись, – подошел к ней муж сестры. – И слезь.

– Ты гонишь? Ты, правда, бросил бы умирающего человека? – Олеся спустилась вниз и уставилась на родственника.

– Каждый сам за себя.

– И ты его поддерживаешь? – обернулась она к сестре.

– Восхождение стоит около миллиона рублей. Деньги немалые. Их не возвращают, – вместо сестры ответил ее отец.

По воцарившейся тишине и осуждающим взглядам Олеся поняла, что осталась в меньшинстве. Вернее, даже не в меньшинстве, а в одиночестве.

Тишину разрядил бодрый голос троюродной тетушки:

– А вот и тортик от Какшарова. Олесенька, ты же знаешь Какшарова. Мы все обожаем его кондитерское шоу.