30 мест моей свободы

Когда лысо-бородатый вскрикивал «Уух!», мужики с соседних веранд его подхватывали. Для Борьки это служило сигналом надеть на лысую Розу каску и три раза треснуть по ней лопатой, отчего, собственно, и разливался звон. Потом он снимал с лысо-бородатого каску, тот шатался, лохматый целовал его в темечко и кричал:

– Родной ты мой…

И все снова повторялось. Казик обезьяной сновал с веранды на веранду и снимал сие кино на выданную ему камеру.

– Погоди, Борь, я со стороны моря зайду, общий план хочу снять.

Не выпуская из рук камеры, Казик стал спускать на воду лодку.

– Детский сад, – расхохоталась Олеся и вернулась в постель.

Вскоре к Боре приехала жена Катя с сестрой и племянником. Олеся было подумала, что попойки прекратятся, но не тут-то было. Катька была подстать Борьке, и к ночным мероприятиям теперь добавились танцы. Под Верку Сердючку в исполнении Казика Борька кружился под руку с Катькой, лысо-бородатый с лохматым, остальные мужики кто с кем. Сестра с племянником участия в банкетах не принимали.

Олеся видела их всего пару раз уезжающими или возвращающимися с велосипедной прогулки вдоль виноградника.

Катя уехала. А через неделю к Борьке снова приехала жена. В этот раз Светлана – мать Борькиного сына. И была она с мамой. Предприимчивая парочка прикатила с собой арендованный грузовик, загрузила его вытащенными из Борькиного эллинга белыми кожаными диванами и креслами, мраморной расцветки с золотыми инкрустациями столами, стульями и шкафами. И укатила!

– Чтоб не поджег в «белой горячке», – объяснил Казик Олесе.

 – В июне, когда снова приедут, назад все привезут. Представляешь?! И та, и другая – его официальные жены. Борька – официальный многоженец. У него два паспорта. В одном стоит штамп об одном браке, в другом – о другом. И так он крутиться ухитряется, что Катя со Светланой друг о друге ничего не знают.

– Зачем ему это? – удивилась Олеся. – Обычно, если мужик блудливый, у него жена да пара любовниц. И все на своих местах…

– Он не блудливый, – сказал Казик.

 – Просто у него две жены. И обеих он любит. И обеим дал свою фамилию.

– А какая у него фамилия?

– Барышников. И Катя и Светлана обе Барышниковы. Ведь когда у жены фамилия мужа – это что?

– Что? – спросила Олеся.

– Это значит, что она ему принадлежит. Падеж какой?

– Какой?

– Родительный. Катя чья? Барышникова. А Светлана чья? – загоготал Казик: – Тоже Барышникова.

Олеся задумалась, а она чья. Женщина все еще носила фамилию Штейн.