Палач

Матрас или что-то мягкое, на чем она лежит, достаточно большой. С огромным усилием согнувшись пополам, женщина продолжила исследования. Там, где заканчивается матрас – слева, справа, за головой – стена; там, где ноги, вроде есть еще какое-то пространство. Стена находится и над ней, метрах в полутора от матраса.

– Меня зовут Яна, – удалось прошелестеть губами, и стало легче.

Она откинулась на матрас. Страх внутри шевельнулся и уткнулся сухим шершавым носом в низ живота. Яна представила, как сухая розовая плоть в месте, где ее коснулся страх, потрескалась.

Она попробовала улыбнуться. Кожа на губах натянулась и лопнула. Женщина почувствовала вкус соли. Подумала: «Кровь». Потрогала соль языком – не кровь, какие-то комочки. В уме медленно проплыло слово: «Пилинг».

– Пи-линг, – она попробовала рассмеяться навстречу смешному слову, но из горла вырвалось карканье. А из трещин на губах посыпалась соль.

«Я обезвожена», – поняла Яна. Поэтому во мне нет крови. Ей не хотелось открывать глаза.

Она знала, что, если откроет, то может снова увидеть их. Она не знала, кто они. Но знала, как зовут ее главного мучителя – Роман. Почему она здесь, и что они хотят, ей было неизвестно. Лежа в темноте, чтобы занять себя чем-то, Яна стала вспоминать свою жизнь.

Последние годы она отчаянно боролась за то, чтобы создать семью.

– Если вы сейчас же что-то не предпримите, – сказала уверенная в себе врач-гинеколог, – останетесь старой девой без проблеска надежды на материнство.

Женский век короток. Пока фигура позволяет, ищите мужа!

Мужчины! Яна испытывала необходимость доверять им. Встречая, как ей казалось, подходящего, она сразу доверяла ему безгранично себя всю: мысли, чувства… и… ей особенно нравилась высшая степень доверия – отдать в пользование свое тело. «Есть ли лучшее доказательство близости для мужчины, чем разрешение женщины войти внутрь нее. Ведь оттуда до сердца всего каких-то пару сантиметров», – Яна уже не помнила, с какого момента эти мысли вдруг прочно укоренились в ней, как руководство к действию.

А зря. Этот момент мог бы стать ключом к двери в ее личное счастье. К другой двери. Не к той, за которой она сейчас находилась.

Слова про короткий женский век она слышала не впервые.

– В 20 лет ума нет и не будет, в 30 лет денег нет и не будет, в 40 лет семьи нет и не будет, – постоянно слышала она от отца.

Эта дурацкая поговорка превращала ее жизнеспособные клетки в мертвые.