Вторая дочь

Если бы в моей жизни не случились резкие перемены, то я бы сейчас спала, чтобы с полными силами отправится ночью на прогулку или сделать набег на библиотеку. Хотя там уже перечитала все книги и подумывала пробраться в кабинет отца. Как-то видела, что у него тоже много книг.

Не придумав ничего лучше, легла на постель поверх серенького покрывала из овечьей шерсти и задумалась. Из головы всё не выходил невесомый поцелуй принца. Что это вообще было? Как расценить его поведение? И почему его волнует то, что Мунлайт плохо со мной обращается? Я ведь никто! И вполне ожидаемо, что мною будут помыкать!

Поступки принца вводили в замешательство.

То он вынудил меня выпить противную кровь и смеялся над моей реакцией, а когда я упала, помог встать, сейчас вообще поцеловал, хоть и не в губы, но всё же! Такие противоречия сбивали с толку.

– Лейла! – из комнаты Мунлайт раздался истеричный вопль. Сложилось впечатление, что она билась там в припадке.

И судя по приближающимся шагам, сейчас припадок переместится сюда.

И действительно, дверь чуть не слетела с петель.

– Ах ты, мелкая тварь! Сейчас же признавайся, что ты наговорила Олеандру! – причина истерики стала частично ясна.

– Ничего такого. Просто призналась, что налила в твою ванну ледяную воду, – я пожала плечами, не впечатлившись воинственным видом сестры.

– Врёшь! Немедленно говори правду! – она попыталась воздействовать на меня силой, но это не сработало.

Не знаю почему, но я никогда не боялась Мунлайт и всегда могла дать ей отпор. Возможно, дело было в том, что мы – двойняшки или сущность сестры слишком слабая, чтобы лишить меня воли.

– Перестань, ты же знаешь, что твоя аура не действует на меня. А если не веришь, спроси у жениха, он подтвердит мои слова.

– Ты – ничтожество, и никогда не будешь равной мне. Жаль, что отец отказался тебя продавать. Но ничего! – мстительно протянула она.

 – Со временем мать всё равно убедит его. И тогда я первая выпью твою кровь! – выпалила она в сердцах и только потом поняла, что сказала лишнее.

– Отец отказался меня продавать? Но почему? – для меня было не важно, что вопрос о продаже поднимался. По-другому не могло и быть. Сейчас взволновало только то, что отец отказался. Если мать и сестрица частенько меня унижали, то для него я будто бы вообще не существовала.