Жирное на ночь (не) вредно

Похоже дождя тут давно не было, и чернозем стал твердым как камень.

Так! Стоп! Что за…? Откуда на мне сарафан, да еще такой… странный, будто отобрали у хора народных песен.

– Вот же растяпа! Поднимайся. Я не собираюсь с тобой возиться весь день, – проворчал старик, но в голосе послышались нотки сочувствия.

Отряхнув руки, предпочла промолчать. С каждой минутой вопросов становилось все больше, но спорить и истерить сейчас не время. Сама удивляюсь своему спокойствию, надо было еще вчера мозги включить, но, видимо, трехдневная истерика сказалась на способности адекватно воспринимать происходящее.

Поле закончилось небольшой березовой рощицей, за которой расположилась деревенька, окруженная частоколом.

Мы прошли по грунтовой дороге прямиком к воротам, а когда я увидела ее жителей и дома то, чуть не уронила нижнюю челюсть.

– Куда я попала? – вырвался растерянный возглас. Глубинка, глубинкой, но открывшийся вид не поддавался никаким объяснением. Даже если предположить, что меня угораздило оказаться в какой-нибудь общине староверов, это не объясняло отсутствие каких-либо признаков современных технологий.

Деревня состояла из нескольких десятков изб, собранных из сруба, без единого гвоздя. Их крыши были крыты деревянной дранкой, а на окнах стояли ставни.

На улицах деревеньки кипела жизнь. Стайка босой детворы сновала между дворов, звонко смеясь, то и дело мешая старшим работать.

Старик повел меня в центр поселения. Увидев нашу парочку, люди бросали свои дела и провожали нас любопытным взглядом, а дети перестали крутится под ногами у взрослых и увязались за нами.

– Дед Тихон, откуда чужачка?! – самый бойкий мальчишка обогнал нас.

– Брысь отсюда. Не то всыплю тебе, чтобы не совал свой любопытный нос, куда не следует, – слова Тихона вызвали лишь задорный смех, но сорванец все же отбежал на безопасное расстояние.

Я все время молчала, не понимая, как себя вести и только успевала вертеть головой. Все вокруг было до необычности простым. Будто это место застряло в прошлом.

Особенно удивляла одежда жителей. Девушки и женщины носили красные и темно-бордовые сарафаны, пожилые женщины синие. Мужчины же носили косоворотки, подпоясанные тканевыми поясами, и широкие штаны, заправленные в онучи, что-то типа портянок, перевязанные лыковым шнурком, а заканчивалась эта красота лаптями.