Серый рассвет

Спустившись в подвал, я понял, что дверь закрыта, и, скорее всего, изнутри. Прислушался, ловя каждый звук: там кто-то был. Человек подошел к двери и старался двигаться как можно тише. Я подал голос, грозя выдать себя, но меня услышали через железную дверь. Это была девочка, которая сказала, что ее мама умирает и ей страшно.

– Я ищу Катю и хочу помочь, – сказал я, не зная, что еще добавить. Девочка боялась и не открывала дверь. – Впусти меня. Если твоя мама превратится в монстра, тебе уже никто не поможет. Я офицер Российской армии, вот посмотри, – сняв с шеи жетон, я просунул его в щель между стеной и дверью.

Девочка ничего не ответила. Я ждал, смотрел в лестничный пролет, опасаясь, что мутанты почувствуют меня. Еда занимала все уголки их разума, и тогда, на лестнице, их пиршество, возможно, спасло мою жизнь.

Дверь скрипнула, и в узкой щели проема я увидел сначала большие глаза и веснушки на вздернутом носике, а потом и саму девочку. Я знал, что это она, моя дочка, не знаю почему – возможно, потому что была так похожа на меня в детстве.

Ей было страшно, но, видимо, маме очень плохо, поэтому девочка все же решилась открыть дверь незнакомцу.

Я осторожно вошел в темное помещение подвала. Запах нечистот и плесени ударил в нос. Я увидел, как ее мать лежит на рваном грязном матраце, пропитанном кровью. Она почти потеряла человеческий облик, но не рассудок. К счастью для девочки, перерождающаяся в мутанта мать не причинила никакого вреда своему ребенку. Как Оксана не заметила эти превращения?!

Катя повернула голову и посмотрела на меня.

В ее взгляде еще не было безумия, но она была на грани и, подняв руку, потянулась ко мне.

– Теперь ты поняла, почему я хотел убить тебя? – спросил я. В сердце защемило – не такой я представлял нашу встречу. Нет, не так.

– Позаботься о дочери, Игорь… – Она говорила еле слышно, но в гнетущей тишине я отчетливо слышал даже шепот. – Помоги мне уйти из жизни…

Я посмотрел на девочку – не хотелось это делать при ней.

– Мы сейчас уйдем в безопасное место, я просто помогу твоей маме. – Я слышал дрожь в собственном голосе, и девочка тоже чувствовала это.

– Вы убьете мою маму, а что будет потом?

В ее голосе не было мольбы, не было боли – одна пустота, которая образовалась после стольких дней кошмара.

– Оксана, доченька… – Катя вымученно улыбнулась. Слез не было, осталась только боль, только понимание неизбежности конца. – Это он… твой отец.